– Отныне в пятом легионе будет шестьдесят центурий, а не пятьдесят восемь, как сейчас, – сказала Флавия. – Он один в Роме имел сокращенный состав. Это было наказанием за утрату вексиллума. Вина легиона искуплена. За это мы должны благодарить Игрра! – Флавия указала на меня. – Он отбил вексиллум в жестоком бою с сармами, лично зарезав при этом вождей трех орд. Его ранили. Своей кровью и беспримерной отвагой Игрр смыл позор с этого знамени. По закону Ромы его возвели в сенаторское достоинство прямо на поле сражения…
«Вот так рождаются легенды! – подумал я. – Какое, на хрен, поле! Все было на берегу реки, а там когорта отогнала орду без крови. В Балгасе я дрался за себя и Виту, да и то драпал, ожидая стрелу в задницу. Вексиллум нашел в кладовке…»
– Предлагаю назначить Игрра легатом. Дать ему легион, которому он вернул честь. Кто «за»?
Вверх взметнулся лес рук. Что означает «легат»? Командир легиона? Шесть когорт, по тысяче человек в каждой, в первой центурии численный состав двойной. Плюс вспомогательные службы… Блин, да это усиленная бригада! Я комбриг? Охренеть! Рядовой Овсянников прибыл для дальнейшего прохождения службы! Где тут у вас штаб?..
В дивизию, где я служил, как-то призвали одного артиста. В смысле – актера с дипломом. До того, как надеть форму, тот подвизался в театре. Служба его не устраивала, актер начал действовать. Для начала написал письмо генеральному секретарю НАТО. Честь по чести: Брюссель, бульвар Леопольда III… Конверт с адресом вызвал повышенное сердцебиение у дивизионных контрразведчиков. Письмо изъяли и прочли. Текст дышал праведным гневом. Артист обвинял НАТО в агрессивных планах и обещал, если генсек не угомонится, показать ему кузькину мать. Контрразведчики вызвали артиста.
– Чего я написал неправильного? – обиделся тот. – Нам говорят это на занятиях!
Контрразведчики почесали в затылках. Действительно, говорят. Но писать генсеку НАТО… Артиста отпустили, но взяли на заметку.
Спустя время контрразведчикам доложили: артист вновь пишет! Добыл толстую тетрадь и строчит! Контрразведчики ждали очередного письма, но ошиблись. В один из дней на столе дежурного по штабу дивизии зазвонил телефон. Тот снял трубку.
– Срочно соберите командование! – велел важный голос. – Я буду докладывать план реформирования дивизии!
– Есть! – ответил растерявшийся офицер.
