Дандаки велела после твоей гибели не выпускать госпожу Виталию.
– Собиралась забрать ее дочь. Она ведь чистой крови и могла стать Мадой, если Бимжи не сможет родить.
– Вонючая сарма! – выругалась Виталия. – Она ведь клялась!
– Игрру, госпожа! Но не тебе.
– Успокойся, любимая! – поспешил я. – Тебе вредно волноваться. Дандаки ты позже зарежешь.
Вита выпустила сквозь зубы воздух и рассмеялась.
– Замечательный у меня муж, правда, Сани? – сказала, погладив меня по голове. – Веселый, умный и к тому же муштарим!
– Что это значит, кстати? – спросил я. – Сармы кричали.
– Муштарим – воин-мужчина. Давным-давно они были в Паксе. Отважно сражались, сея среди врагов страх. Их имена вошли в легенды. Немало нол и сарм ведут свои родословные от муштаримов.
– Почему их нет сейчас?
– Мужчин мало. Подвергать их опасности неразумно. Мужчин не учат сражаться, поэтому сармы не ждали подвоха.
– А он случился, – довольно заключил я.
– Ты удачливый, – согласилась Вита. – Тебя любит богиня. Поэтому нам нужно тебя беречь. Давай отведем нашего муштарима в постель, Сани! Укроем его и согреем!
С помощью спутниц я доковылял до палатки, где повалился на войлоки. Вита и Сани устроились по бокам, и, согретый их телами, я уснул.
Сармы ждали нас у второго порога. Первый мы миновали легко. В правой, самой спокойной протоке течение подхватило лодку и в одно мгновение вынесло на спокойную воду. Сани, орудуя веслом, отвела ее к левому берегу. Все дни мы держались возле него. Левый берег Арно пустынен: много камней и плохие выпасы. Сармы здесь не живут. Мы находили заводь с более или менее пологим спуском к воде, вытаскивали лодку на берег (унесет течением – потом пропадай!), ставили палатку и разводили костер. Кустов на берегу хватало, с дровами затруднений не было. Игрр, как некогда по прибытию в Пакс, кашеварил. Лечение помогло – нога заживала, но чувствовал он себя неважно. Ковылял, опираясь на палочку, а на стоянках большей частью лежал. Гайя в моем животе буйствовала, и я, опасаясь вызвать роды, составляла ему компанию. Из нас троих только Сани работала. Она успевала все, управлять лодкой, ловить неводом рыбу (и где только научилась?), ставить палатку, стелить постель и мыть посуду. Без нее нам пришлось бы совсем худо.
Игрр пек рыбу на углях и варил из нее странную похлебку под названием «uha». В первый раз я боялась ее пробовать.
