Там тушили огонь, перевязывали раненых, натягивали порванные взрывами гусеницы.
Пехота понесла большие потери возле речки и на склонах, где бойцы замедлили бег, облегчая прицел немецким минометчикам и пулеметным расчетам. Здесь лежали не меньше сотни погибших из полка Мельникова, не считая убитых раньше.
Сновали санитары, унося раненых. Многие с трудом двигались в тыл сами, поддерживая друг друга. Тянулась длинная цепочка покалеченных, едва бредущих людей. Сколько их было? Двести… четыреста? Невозможно сосчитать. Некоторые падали и уже не могли встать. Слишком долго пролежали под огнем в снегу и среди камней, истекая кровью. Подняться или уползти раньше им мешал сильный огонь.
Теперь все затихло. Рота самоходно-артиллерийских установок заняла указанные позиции на случай контратаки. Второй бой – и трех машин как не бывало. Еще одну «сушку» просадили через рубку насквозь, убив командира и заряжающего.
Хорошо хоть утром прислали пополнение – две самоходки. Батарея, худо-бедно сохранилась. Впрочем, наполовину. Готовы к бою машины Павла Карелина и Захара Чурюмова.
Командирская самоходка стояла с разбитым колесом и порванной, скрученной гусеницей. Погнуло вал, получили и другие повреждения, пока крутились на месте, отстреливались, не позволяя добить себя.
Экипаж, сбросив телогрейки, в мокрых от пота гимнастерках возился с железяками.
– Долго копаться будете? – топтался вокруг них раздраженный комбат.
– Часа через два-три справимся.
– Скажите еще, за полдня! Шевелитесь.
Суровый комбат Ивнев. Считает, что таким и должен быть настоящий командир. Подошел к самоходке из пополнения. Снаряд, хоть и небольшого калибра, натворил дел.
Круглая дырка в броне, внутри все забрызгано кровью, свернуто командирское сиденье, в луже крови смятые снаряды из боекомплекта – чудом не взорвались!
Из экипажа уцелели механик-водитель и наводчик. Последствия удара еще не прошли, а рядом лежали тела командира и заряжающего, накрытые одной шинелью.
– Чего ковыряетесь? – продолжил было прежним тоном Ивнев, но на него зло глянул наводчик, худой мосластый сержант с медалью «За отвагу». Он пришел с недавним пополнением. Видать, повоевал – кроме медали, две нашивки за ранения.
– Кровь отмыть надо, ребят похоронить… Ты, вы… капитан, дайте в помощь пару человек.
Наводчика заметно шатнуло. Левый глаз заплыл от сильного удара, из уха тянулась засохшая полоса крови.
– Антоха, сядь, оклемайся, – не обращая внимания на Ивнева, сказал механик.
