Наводчик разразился матом и с силой швырнул смятый снаряд едва не под ноги Ивневу Тот невольно отскочил.
– Не ссы, начальник. Это – бронебойный, не взорвется.
Механик помог спуститься наводчику, посадил на телогрейку, напоил водой из фляжки. Чудом уцелели они после прямого попадания, такое случается редко.
Бьющая на скорости под тысячу метров в секунду раскаленная болванка наносит сокрушительный удар, убивает и глушит людей, поджигает машину. Поэтому не пришедшие в себя самоходчики на капитана внимания не обращали.
– Я тебя попозже в санчасть отправлю, – пообещал механик.
– Ну ее к лешему, эту санчасть, – отозвался наводчик. – Ранений нет, контузия так себе… пройдет. Да и тебя, Ванька, на кого оставлю? Жаль ребят, похоронить бы надо.
Подошли командиры машин Карелин и Чурюмов. Сняв танкошлемы, молча постояли возле погибших. Чурюмов, сопя, достал кисет и сочувственно проговорил:
– Бог вас спас, ребята. Видно, матери крепко молились. Закурите?
На комбата забайкалец Чурюмов, с тринадцати лет промышлявший в тайге, тоже не обращал ни малейшего внимания. Ивнев понял: если не сменит тон, контуженый наводчик пошлет его куда подальше и Чурюмов в стороне не останется.
– Представьтесь, товарищ сержант, – уже мягче заговорил Ивнев. – А то мы в спешке и познакомиться не успели.
– Сержант Грач, механик-водитель из третьей батареи.
– Грачев? – переспросил Ивнев.
– Нет, Грач Иван. Фамилия у меня такая. А наводчик, Болотов Антон, тоже сержант. Командир наш, лейтенант, вместе с заряжающим под шинелью лежит. Погибшие оба. Гляньте, если желание есть. Душевные ребята были.
С трудом сдерживая уязвленное самолюбие, Ивнев приказал доложить о состоянии машины.
Иван Грач, с закопченным лицом, в порванном комбинезоне, козырнул и сообщил, что двигатель в порядке. Орудие, кажется, тоже.
– Ну, болты всякие подкрутить, – добавил механик. – Двигатель на холостом ходу погонять.
– Надо из пушки пальнуть для пробы, – приподнялся с шинели заряжающий. – Крепко фриц врезал, механизмы поворота мог повредить и откатник пробить. В кожухе вмятина с кулак.
– Сейчас гляну, – сказал Карелин.
Кожух, защищавший откатное устройство орудия, хоть и помяло, но сам откатник был цел. Масло из него не текло.
Павел повертел рукоятки прицела, проверил ход ствола и сделал два пробных выстрела.
– Орудие исправно, – сообщал он.
– Вот ведь случается, – удивлялся кто-то. – Двоих наповал, дыра в лобовине, а на машине хоть сейчас в бой. Экипажа только нет.
