В Смоленске осенью 1941 года, когда война уже прижилась в душах людей, город стал центром узаконенного хаоса. Телефонограммы посылаются и принимаются беспрестанно, но каждый шаг бежит на переправу перед армией — от чиновников до обычных граждан. Время рушится, и страх превращается в повседневную атмосферу жизни. Но вот одна из таких телеграмм приказала увезти ценности и документы, что будоражит даже тех, кто уже не впервые получает такую инструкцию....
Полчаса назад я беседовал с полковником-особистом…
Васильков неплохо знал командира полка, так как воевал под его началом более года. Судя по всему, он получил от полковника из Особого отдела взбучку и теперь был расстроен.
«Да уж, — подумал Александр, — с НКВД лучше не связываться. Только попади им на карандаш — замучают вопросами-допросами…»
— Если предположить самое худшее, то немцы ничего с этого «языка» не поимели, — пожал плечами Васильков, пытаясь поднять дух старшего товарища. — Что может рассказать водовоз из хозяйственного взвода?
— Видишь ли, они харчи получают на весь батальон.
Теперь настала очередь Василькова чесать затылок.
— Мелководье у берега проверили? — спросил он."
"— Нет. Опасаюсь посылать туда людей. Вдруг с другого берега работает снайпер?
— Да-а… задачка.
— То-то и оно. Надо как-то выкручиваться, Саша, — сказал Дробыш. — Подумай. Чем черт не шутит — вдруг придет какая умная мысль?
Мысль пришла через несколько минут.
По просьбе разведчика подполковник показал на подробной карте место, где пропал водовоз, угостил папиросами. Вместе они выкурили по одной, и Александр внезапно просиял:
— Придумал!..
Спустя полчаса разведчики уже суетились на небольшой поляне, обустроенной землянками и подобием кухни. Разведка всегда держалась особняком: жили в самостоятельно выкопанных блиндажах, готовили пищу и питались тоже отдельно от основных сил полка и дивизии.
На этот раз бойцы роты Василькова придирчиво оценивали новый наряд командира взвода Старцева. Перед этим пришлось помучиться, выбирая подходящую по размеру солдатскую формяжку.
Наконец нашли самую затасканную, выгоревшую, с большими заплатками на правом локте гимнастерки и на заднице галифе. Иван быстро переоделся и крутился перед маленьким зеркалом, прикрепленным к стволу березы.
— Отлично сидит. Но рожа все равно холеная, — оценил Васильков.
— Рожу попрошу не обсуждать! — огрызнулся Иван. — Другой у меня все равно нет.
