Автор
Я лежу на тонкой постели в холодном палате интенсивного ухода, чувствуя непрекращающуюся дрожь. Сердце колотится так быстро, что кажется остановилось, и внезапно пронизывающая дурнушка захлестывает меня с головы до пят. Ночи безуспешных попыток вернуть пульс, мучительные пробуждения — все это ведет к одному печальному концу....
Один из этих двоих видел меня в компании Абрама Лазаревича и, случайно встретившись со мной на железнодорожном вокзале, запаниковал, подумав, что я приехал ради их поганых шкурок. Второй, как ни странно, согласился с ним, что я здесь из-за них. Поэтому они решили действовать на опережение, привлекли подчинённого в качестве водителя и организовали слежку. Выяснили, где я живу, подкупили портье, который пообещал указать номер, в котором я остановился, и сегодня ближе к рассвету хотели заявиться ко мне в гости.
Слушал пленника и, честно сказать, охреневал от простоты этих товарищей, а ещё больше — от их наглости. Так действовать, как планировали они, это надо быть совсем уж отмороженными, правда, как поведал пленник, портье они в живых оставлять не планировали, поэтому могло и прокатить.
Когда только осознал, кто попал мне в руки, я даже руки мысленно потёр от предвкушения очередного денежного куша, ведь, по рассказам Абрама Лазаревича, все, кто занимался закупками товаров для Союза, нехило наварился, но с этим мне не повезло. Конкретно эти товарищи все наворованное сразу вкладывали в покупку недвижимости, да ещё и оформляли все на подставных лиц, так что в этот раз прибарахлиться не удалось.
От трупов избавился, сбросив их с обрыва в морской прибой, в надежде, что море похоронит и скроет следы преступления. Туда же выкинул и револьвер с глушителем, избавившись на всякий случай от грязного ствола. Пленника привёз в город и на тихой улочке пристрелил из второго револьвера, напрочь разнеся ему черепушку разрывной пулей, вернее затылок, превратив его в фарш. Не забыл сдёрнуть с него ремни, которыми он был связан, и спокойно уехал, направляясь поближе к своей гостинице.
