Санта–Барбара II. Книга 1 — читать онлайн бесплатно полностью

Потом мы становимся взрослее я нам начинает казаться, что мы стали жертвами какого‑то заговора; все, внушенное нам взрослыми, которые так идеализируют себя и видят собственное прошлое сквозь розовую дымку забвения. Все это готовило нас к жизни, совершенно не похожей на действительную. Нам приходилось открывать самим, что все, о чем мы читали и о чем нам твердили, — ложь, ложь и ложь. Каждое такое открытие, это гвоздь, забитый нам в руки…

— О чем ты? — непонимающе спросил Марк.

— Что, я туманно выражаюсь? — усмехнулся Мейсон. — Должен же я хоть когда‑нибудь, хоть кому‑нибудь высказать то, что думаю. Может быть, я слишком много думал в последнее время, но в этом виноват больше всех ты, Марк. Удивительно — тот, кто сам пережил горькое разочарование, в свою очередь поддерживает лживые иллюзии других. Ведь ты, Марк, — голос Мейсона принял обличительный тон, — никогда не видел жизнь собственными глазами, ты постигал ее только через свою науку и был вдвойне опасен тем, что убедил себя в своей искренности. Ты же непритворно принимал свою жалкую похоть за возвышенное чувство, жалость к самому себе — за дар утонченной натуры. Ты всегда лгал, даже не зная, что лжешь. И когда другие тебя в этом упрекали, ты пытался продемонстрировать, что ложь прекрасна. Разве это не так?

Маккормик подавленно молчал. Ни одной мысли в его голове не было. Присутствовал лишь животный страх и желание любым способом сохранять себе жизнь.

— Ну, так скажи мне, — хладнокровно спросил его Мейсон. — Ты когда‑нибудь раньше думал о смерти?

Облизывая пересохшие губы, Марк произнес.

— А разве можно об этом думать?

Мейсон снова усмехнулся.

— А о чем еще можно думать? Марк, ты ведь всегда заверял, что любишь Мэри, но, когда кого‑нибудь любишь, обязательно думаешь: «Кто‑то из нас умрет раньше другого и кто‑то останется один». Если человек так не думает, он не любит по–настоящему. Тебя посещали подобные мысли?

Марк угрюмо покачал головой.

Мейсон продолжал вещать с холодным спокойствием философа–киника:

— В этих мыслях находит свое выражение великий первобытный страх, правда, в несколько измененном виде. Благодаря любви примитивный страх перед собственной смертью превращается в тревогу за другого. И как раз это выражение страха, эта его сублимация делает любовь еще большей мукой, чем смерть, потому что страх полностью переходит на того, кто пережил своего возлюбленного. Я не думаю, что ты сейчас испытываешь те же чувства, что испытываю я, несмотря на твои громогласные заявления везде и повсюду о том, что ты любил Мэри. Ты был абсолютно равнодушен к ней, иначе ты был бы абсолютно равнодушен и к собственной смерти. Но я вижу в глазах твоих страх, не просто страх, а Страх с большой буквы…

— Ну, ладно, — злобно огрызнулся Марк.