Марк стал дышать еще тяжелее, словно разъяренный бык. Глаза его налились кровью, губы плотно сжались.
— Нет, — решительно заявил он. — Этого я не сделаю.
— Я не стану лгать, Мэри.
— Марк, ты продолжаешь лгать! — вскричала она.
— Ничего подобного, — повышенным тоном заявил Маккормик. — Я просто занимался любовью со своей женой. И это никогда в жизни не может считаться насилием!
Мэри в отчаянии схватилась за голову.
— Ты не признаешься в этом даже сейчас. Даже самому себе.
Марк, как обычно бывало с ним в подобных ситуациях, перешел на крик.
— Что вам еще нужно от меня? Что вы от меня хотите? Почему вы не можете оставить меня в покое? Я уже отдал вам все, что мог. Посмотри, что я имею в результате! Я потерял работу, и больше вряд ли смогу ее найти, люди говорят со мной только по необходимости, и не иначе. Я обещаю, что не буду искать встреч с тобой и с ребенком тоже. Этого, что — недостаточно? Как по–твоему?
— Нет! — в ярости выкрикнула Мэри.
Когда окружной прокурор вернулся в свой кабинет Иден беззаботно расхаживала вдоль стен, разглядывая повешенные на них картины.
Увидев Тиммонса, она обернулась и с улыбкой сказала:
— За то время, пока ты отсутствовал, тебе звонило, наверное, пятнадцать человек…
— Держу пари, что ты не ожидала, что тебе придется поработать секретарем в мое отсутствие?
— Да. И это несколько удивительно, потому что звонили они именно сюда, а не Кристине.
— Что ж, — пожал плечами Тиммонс. — Это как раз неудивительно, потому что номер своего телефона я даю такому большому количеству народа, что из них вполне мог бы получиться небольшой город, вроде Санта–Барбары. Ну и что, было что‑нибудь важное?
Иден пожала плечами.
— Вроде бы нет. Все говорили, что перезвонят позже, а вот один звонок был очень срочный и, похоже, важный.
— Что за звонок? — сразу же заинтересовался окружной прокурор. — Я надеюсь, что это был приятный женский голос.
— Нет, ты ошибаешься, — рассмеялась Иден. — Это был хриплый голос с испанским акцентом.
Тиммонс едва заметно переменился в лице. В глазах его блеснула подозрительность.
— Не знаю, мне незнаком этот голос.
— Что же хотел этот таинственный испаноязычный человек?
Иден развела руками.
— Не знаю. Он просил тебя срочно перезвонить ему и оставил телефон.
— Я написала его на листке из блокнота. Лежит вон там, у тебя на стиле.
Тиммонс быстро подошел к столу и взглянул на бумажку.
— А что ты сказала ему?
— Я сказала ему, что ты сейчас вернешься. Он, наверное, ждет твоего звонка.