Автор
В зимние морозы, дворник Виталиков выходит на работу с решимостью бога войны. Его чистые тротуары не сворачиваются под лед, а остаются как новые. Снежинки бросаются к другим сугробам, убегая от его железной лопаты. Этот экстравагантный Сантехник и его легкомысленный кот создают непростительную пародию на городские хроники, где каждый домовой охраняет свои границы....
А у Наташки глаза, между прочим, один синий, второй светло-карий. Но даже она понимала, что это был личный её, Наташкин капут.
Неделю Ритка яростно целовала бедного моего приятеля по подъездам, потом бросила.
— Чё мне делать, Слава? — спрашивал теперь он. Снимал при том интеллигентские очки и тёр переносицу."
"А что ответишь? Если было и прошло — значит голяк.
Игорёк уехал в Питер и стал гениальным гитаристом. Играет в шести группах и живёт в коммуналке где-то в районе наб. р. Карповки. Жена у него симпатичная и умная.
61
Ты, Египет, сам виноват. Зря к зиме снижал цены.
Трындец тебе.
Незабудкина в тебя едет. На неделю.
Бедный, бедный Египет!
Первыми заплачут акулы.
Люся Незабудкина никогда их не ела, но хочет.
Они ж доверчивые, как телепузики, близко подплывают к белым женщинам.
— Биг вайт вумен! — радуются акулы. — Хай!
— Еда! — радуется Незабудкина. — Беззащитное рыбье мясо!
Бедные, бедные акулы!
Или «Рассвет с горы Синай».
Люся Незабудкина думает, что Синай в Египте.
Ну допустим, приползёт гора в Египет, как того требует Люся.
А часов у Люси нет. Ну есть, только биологические.
Надо ж ещё совпасть с расписанием Люсиных восходов…
Бедный, бедный Рассвет на горе Синай!
Не знает, каково это — опоздать на встречу с Незабудкиной.
А крокодилы в Египте есть?
Бедные, бедные крокодилы!
Кто там ещё остался, тараканы и холера?
Холере — соболезнования.
А вот тараканы могут выжить.
У Незабудкиной инсектофобия. Насекомых Люся поражает визгом. Но насмерть ещё не умеет.
Поэтому первой в гостиничный номер врывается Наталья Аркадьевна, попутчица, бест-оф-френдс. Разгоняет нечисть аплодисментами, топотом, свистом. Только потом, по сигналу «хороша у нас в саду черешня», входит Люся.
А я остаюсь дома, с детьми. Это просто, воспитывать двух девочек. Я умею гавкать «Ну-ка есть!» и «Ну-ка спать!»
У меня хорошо получается. Ляля спит уже на тридцатом гаве. Маша — не знаю, после сотого засыпаю сам.
Умею варить сосиски, знаю, где лежат колготки (не знаю где — чьи).
Вот только волосы… По утрам из них и резинок надо взбивать композиции «под принцессу».
Я же умею только под «женщину с Марса».
А девки в гневе — вылитая Незабудкина.
Бедный, бедный я…
62
Дантисту Петрову выпало хоронить родную тётю.
Петров пригласил на похороны струнный квартет. Это интеллигентно и очень тонко. И всего шестьсот долларов. Духовой оркестр на похоронах выглядит вульгарно. А эти пришли, культурные такие, во фраках, поставили пюпитры.
