Автор
В зимние морозы, дворник Виталиков выходит на работу с решимостью бога войны. Его чистые тротуары не сворачиваются под лед, а остаются как новые. Снежинки бросаются к другим сугробам, убегая от его железной лопаты. Этот экстравагантный Сантехник и его легкомысленный кот создают непростительную пародию на городские хроники, где каждый домовой охраняет свои границы....
Дикий делается, наглый, как обезьяна.
Уж я кнутом ему грозил…
Хуже всех — посуда.
Мыл её восемь раз.
Всё равно замаранные плошки ржут из всех углов.
Думаю, они самопачкаются и расползаются по квартире.
Вечером выстрою всю сушилку и каждую десятую тарелку расстреляю к чертям. Уцелевших в цепи закую. Пусть знают.
Где стоял диван, теперь разорённая берлога. А в коридоре йети натоптали болотной грязи."
"На кухне забавное. Если хлопнуть в ладоши, с вершины мусорника сходит лавина, как с Казбека.
Сфотографирую феномен, пошлю в Нэйшнл Джографик, они там любят катаклизмы.
Это всё Люся. Отъезжала, болтала о второстепенном:
— Смотри не одевай на Лялю розовое с оранжевым, это не подходит. Сочетать нужно синее-белое-голубое, красное-чёрное, розовое-белое-серое. В крайнем случае — оранжевое-зелёное.
А про главное, как заклинать демонов домашнего беспорядка — забыла!
Победить без магии нереально. Разве только повернуть сюда Западную Двину, чтоб смыла эти пампасы-прерии-конюшни.
Мне с вами теперь некогда эпистолярничать.
А розы как-нибудь вырастут сами.
P.S.
Ещё позвоню Незабудкиной, спрошу, есть ли он на самом деле, этот Египет. Может враки всё…
64
Мы с Незабудкиной жили в раю, не знали дайвинга. Но Наталья Аркадьевна Люську совратила. Протянула загубник, сказала:
— Закуси, дева. И окунись…
И Незабудкина познала:
Добро — это тыкать пальцем в бока коралловым рыбам.
Зло — это сидеть на Севере, где на весь город ни отдной мурены. Кроме Натальи Аркадьевны, конечно.
А вчера звонит Наталья Аспидовна, говорит: срочно смотрите кино про дайверов!
А мы ж теперь Red Sea Divers, пропустить не можем. Включаем.
Там играет тётка, похожая на Шарлиз Терон, но не она. Зато голая и в постели. И очень жизненно так, вся в терзаньях: отдаться соседу по койке или «головаболит».
Ну, думаю, хороший фильм. Наливаю в чай бутербродов, сажусь вечер коротать.
Шарлиз меж тем определилась: сосед не убедителен, пусть спит как есть, нецелованным.
Ага, догадываюсь, значит грядёт разгуляй в финале. Эльниньё страсти, цунами поцелуев.
Наутро Шарлиз с соседом едут нырять. То-сё, ныряют, выныривают, а катера нет. Уплыл. И весь остаток фильма они вдвоём плавают-плавают-плавают. Два киношных часа. Ругаются, целуются, машут танкерам и яхтам.
А совсем в конце их, обоих, схрумкали акулы. Всё. Ужос.
