Автор
В циферблате показывают три часа до утра. Вячеслав уже готов к своему дневному эликсиру - стукам и скрежетом своей машины. Я просыпаюсь сам, злобно глядя на безжизненную фигуру. Кнопку отключения нажимаю со страшной решимостью. Провозившись в одиночестве, понимаю: воскресенье проходит слишком быстро. Громыхаю шумными шагами по лестнице к проснувшемуся ребенку Машке и требую: вставай!...
Теперь ты приехал даже не извиниться — сказать, что все это лето — нелепая ошибка! И тебе смешно. Ты клоун, Севастьян. Очень прошу тебя о серьезной вещи: никогда, никогда ничем не напоминай о себе. Удачи.
Сказав это, Катя встала и ушла. Опять. И все. Больше я ее не видел. Теперь уже точно.
Письмо
Дорогая Катя. Тебе не интересно, но у меня все в порядке. Мой отдельный Иванов и правда снял сарайчик. Две спальни под крышей. Похожи на голубятню, но уютные. Внизу гостиная, камин маленький, чугунный, некрасивый, страшно теплый.
Ты забыла кучу вещей. Я все аккуратно храню, поскольку клялся никогда ничего чужого не выбрасывать. Твой астролог разродился. Прислал научные графики, гистограммы, набор таблиц и всего один маленький комментарий. Я смотрел на таблицы, как на пятна Роршаха. Кажется, тебе он нагадал встречу с высоким брюнетом на синем рояле. У меня тоже все будет хорошо, хотя какое хорошо может быть без тебя.
— «Все — яд, и все — лекарство, то и другое определяет доза».
Жалко, что ты уехала. У нас пора арбузов. Маленькие я покупать не умею, а большие есть некому. Мы с детьми не справляемся. Дроздофилы помогают как могут, размножаются, но и они не успевают. Я бил их газетной дубиной и почти полностью уничтожил чайный сервиз, подаренный твоей зеленой подругой. Не помню, как ее зовут. Если вы созваниваетесь, передай привет и мою благодарность — сервиз прекрасно подметается."
"Раппопорт пил два месяца. Лиза к нему не вернулась.
