Автор
В циферблате показывают три часа до утра. Вячеслав уже готов к своему дневному эликсиру - стукам и скрежетом своей машины. Я просыпаюсь сам, злобно глядя на безжизненную фигуру. Кнопку отключения нажимаю со страшной решимостью. Провозившись в одиночестве, понимаю: воскресенье проходит слишком быстро. Громыхаю шумными шагами по лестнице к проснувшемуся ребенку Машке и требую: вставай!...
Вино выбрала легко — Мозельское, Шпатлезе. Немцы считают его сухим, на самом же деле оно очень легкое. А вот обойтись ли бараниной с чесноком или замахнуться на утку в меду и томатах — настоящая дилемма. Еще подумала, нужно навестить норвежскую бабушку. Если понравится климат, можно и переехать. Генрих будет фотографировать. Катя сможет преподавать йогу местным домохозяйкам. К тому же она рисует декоративные картины, продает через знакомых блоггеров. Никто не верит, но на это можно жить.
Так вот, Катя приготовила ужин.
В три часа ночи в квартале, где все переливается, блестит и много пьяных голосов, она его нашла. В казино, за столом. Вцепилась в спину — ее оттащили. Он обернулся — с чужим, недобрым лицом. Взлохмаченный, смотрел мертвыми глазами, с трудом узнал. Назвал ее дрянью и дурой, оттолкнул. Тут уже она сорвалась. Кинулась в лицо, царапалась, визжала. Охранники вынесли нервных посетителей на улицу. Там Генрих Катю обматерил и сбежал. И все.
Она позвонила Саше Иванову, но сказать ничего не могла, ревела.
Отличное средство кстати, прекрасно лечит расстроенные нервы. За неделю Катя сократила рыдания до трех часов в день.
Следующие пять минут ее рассказа я привести не смогу, потому что плохо понял. Так вот, белоснежный боинг собирался унести Катю в своих алюминиевых объятиях.
