Автор
В циферблате показывают три часа до утра. Вячеслав уже готов к своему дневному эликсиру - стукам и скрежетом своей машины. Я просыпаюсь сам, злобно глядя на безжизненную фигуру. Кнопку отключения нажимаю со страшной решимостью. Провозившись в одиночестве, понимаю: воскресенье проходит слишком быстро. Громыхаю шумными шагами по лестнице к проснувшемуся ребенку Машке и требую: вставай!...
Ткнул в меню, попал в паннини с курицей и сыром. Десять евро. Юноша клянется погреть и принести очень быстро. Девушка взглядом подтверждает, какой он надежный. Она на себе проверила, только что, за занавеской.
Они приняли заказ — и мгновенно меня забыли. Опять побежали в туалет целоваться. Все, как я хотел. И вот все уже поужинали, читают газеты или спят. Лишь я взволнованно смотрю вдаль, не идет ли мое счастье. Спрашивать, как там моя еда, очень неловко. Я же не истеричка. Дома и на работе меня знают как выдержанного и готового к компромиссам человека.
Чтобы отвлечься, стал сочинять эссе. В нем ни слова о калориях, а только про любовь и теплые отношения. Мама подарила мне халат. Чистая шерсть. Проверить, насколько он теплый, невозможно. Халат генерирует, в основном, электричество. Когда я в нем, между мной и чем угодно скачут красивые голубые молнии. Особенно обострились наши отношения с холодильником. Протянешь руку — трах! — и аппетит проходит. Из всех диет электрошоковая самая злая.
Я стал носить в кармане ножницы, как маньяк. Если ткнуть ими ночью холодильнику в бок, разряд трещит, а на мне только волосы вздымаются — и опадают. Застав кого-нибудь на кухне ночью с ножницами и волосами дыбом, я бы сам избавился от любого порока, включая ночное обжорство. В ожидании своего паннини я жалел, что не могу генерировать разряды силой воли. Мне бы хотелось там кого-нибудь шарахнуть.
Тут просыпается дядя летчик. Говорит, за окном страшный мороз, погода дрянь, летайте нашей авиакомпанией, где за небольшие деньги можно купить еды и не поесть.
Только подумал: «Ну и ладно, подавитесь», — прибегает взъерошенный стюард. Нашел в микроволновке чью-то еду. Интересуется у переднего соседа, не заказывал ли он. Потом у заднего. А меня будто нет. Словно я пустое место, сытое на вид. Оба соседа струсили жрать чужое. Я тоже молчу. Вдруг он потребует доказательств, что тогда?
Ничего не вызнав, стюард тащит стюардессу.
