Автор
В циферблате показывают три часа до утра. Вячеслав уже готов к своему дневному эликсиру - стукам и скрежетом своей машины. Я просыпаюсь сам, злобно глядя на безжизненную фигуру. Кнопку отключения нажимаю со страшной решимостью. Провозившись в одиночестве, понимаю: воскресенье проходит слишком быстро. Громыхаю шумными шагами по лестнице к проснувшемуся ребенку Машке и требую: вставай!
Стирает его рубашки и готовит настой от подагры — зверобой, лен, пижму и тысячелистник.
Мы работаем в гостиной, где вероятность встретить Катю самая большая. Заслышав ее шаги, Алеша начинает говорить громче:
— Анна все свои предсказания делает во сне, после соития. Сама того не помнит. А Нострадамус за ней записывает и утром выдает ее пророческие стихи за свои видения.
Я знаю законы любовной драмы. Болтовня во сне, пусть даже пророческая, не прокатит. Я горячусь:
— Нет же! Она предсказывает наяву! Сама того не понимая, походя. Ей вообще плевать на будущее. Были бы дети здоровы. Она не сочиняет, а лишь играет в буриме. Пока посуду моет. Но муж понимает, ее дар ниспослан свыше. Он просит: «Ань, ну очень надо, я Генриху восьмому обещал! Король же, неудобно! Он перед сном читает мои… то есть, наши стихи. Если ничего не принесем, Генрих перекинется на этого шизофреника Данте!..»
Анна ставит кастрюлю, говорит: «Ну ладно, сейчас посмотрю». Закрывает глаза и гонит пургу, наугад расставляя рифмы.
— Итак, — говорит она, — год две тысячи четырнадцатый:
Голуби в клетке, счастлив король,Снята молитвой сердечная боль,Изгнан предатель содружеством стран,Смиряя гордыню, плачет тиран…Предсказатель аплодирует и смеется.
— Ну хватит, Мишель, ну это же глупо! — говорит Анна, смущаясь.
— Что ты! Это прекрасно! Еще, еще! — кричит Мишель, заливаясь. Он хватает тетрадь и торопливо записывает, ставя кляксы.
Некрасов меня перебивает. Он упрямо гнет свое, тупица:
— Нет! Она не помнит предсказаний! Она во сне, после соития… У нее с головой не в порядке. Утром Мишель выдает ее стихи за свои, и Анна смотрит на него как на бога…
— Видишь, в чем разница! В моей версии Нострадамус любит жену! А в твоей — пользуется ее даром и ее любовью! И позволяет любить себя! Получается, у тебя он — корыстный мерзавец! А у меня — восхищенный обожатель!
Моя эскапада обращена в основном к Кате, но она не слышит. Я плохо рассчитал скорость ее приближения. Она только сейчас входит в гостиную, улыбается Алеше. А на меня даже не смотрит. Мой энтузиазм пропадает. Я ухожу ставить чайник.
Пикник
Число увлеченных Катей мужчин растет с неприятной скоростью. К гонке подключился миллионер Семен Борисович. Поскольку именно его «лексус» и перстень легли в основу мифического Алешиного состояния, не впустить Семена Борисовича в дело оказалось невозможным.
— У меня дача рядом, приезжайте на шашлык! — сказал он.
