Вадим Льдов обнаружил рано утром в луже крови: лицом вниз между столом учителя и ящиком географических карт. Его солнечный оранжевый джемпер выделялся на серых стенах класса и черных парт, придавая печальную картины атмосферу тьмы и разорения.
Зная о том, что вашего подельника убили, вы даже пальцем не пошевелили, чтобы остановить нас, предупредить, чтобы мы не совали нос в это грязное дело, а Юля, между прочим, рисковала жизнью…
Он не помнил, что еще наплел перепуганной насмерть Белотеловой, и очнулся уже тогда, когда на столе появилась стопка стодолларовых банкнот. Лариса с опухшим от слез лицом умоляла его сделать все возможное, чтобы обеспечить ей алиби на момент убийства Соляных.
– И все равно, – прошептала она, обнимая себя за плечи и дрожа от озноба, – Соляных здесь ни при чем… Это недоразумение. Я ничего в своей жизни не умею, только делать маникюр. Это – все! Какие, к черту, наркотики?! Все это придумано там, в Петрозаводске. Люди завидовали мне, что я живу с Колей. Он был очень богат, а это всегда вызывает массу негативных чувств со стороны окружающих.
Крымов вышел от Белотеловой в состоянии, близком к истерике: такого отчаянного вранья он и сам от себя не ожидал. Наркотики, Средняя Азия, мертвый Соляных – бред собачий! А дверь, соединяющая две соседние квартиры? Хорошо, что он вовремя сменил тему, а то пришлось бы искать этот тайный, несуществующий ход… Но как она испугалась, эта молодая хамка!
Зато теперь можно было уже не переживать относительно возврата гонорара.
Крымов возвращался в агентство с больной головой: слишком много навалилось на него непонятного, сложного и абсурдного.
