Вадим Льдов обнаружил рано утром в луже крови: лицом вниз между столом учителя и ящиком географических карт. Его солнечный оранжевый джемпер выделялся на серых стенах класса и черных парт, придавая печальную картины атмосферу тьмы и разорения.
* * *Поезд увозил Юлю в Москву, к маме. Вот и еще одно расследование позади. Позади, как вся ее прошлая жизнь, полная переживаний, непонятных чувств и бесчисленных вопросов. Она даже не осталась на свадьбу Крымова – не смогла. И с Харыбиным не попрощалась как следует – тоже смелости не хватило. Только Шубин, милый Шубин проводил ее на вокзал и посадил на поезд. Он был удивлен, когда узнал, что она никому не сообщила точную дату своего отъезда.
– Как ты могла? – только и спросил он.
– Не люблю прощания-расставания. Я так устала от всего, что хочется побыть одной. Ты не обижайся… – Она поцеловала его в губы, как раньше. Теперь, когда поезд должен был вот-вот тронуться, она позволила себе это. Она целовала Шубина, ласкала его, как если бы еще любила. Но это была не любовь, а нечто другое, но тоже большое и настоящее. Она благодарила его за его любовь, за преданность и понимание.
Поезд тронулся – Игорь едва успел спрыгнуть на перрон.
Юля разрыдалась, глядя на него, бегущего за поездом, за нею, за ускользающим счастьем…
Немного успокоившись, она вдруг поняла, что в купе совсем одна – без соседей. Это было как подарок.
Она села, достала из сумочки пудреницу и посмотрела на себя в зеркальце. Черные потеки туши под глазами, распухший нос и размазанная помада… Да, в таком виде можно обниматься только с мамой.
В купе постучали.
– Войдите.
Она даже не посмотрела, кто вошел, а машинально протянула деньги за постель и билеты. На пальце ее под лучами солнца сверкнуло кольцо с бриллиантом, то самое, которое Харыбин ей подарил еще там, в Петрозаводске, и которое она, конечно же, не выбросила – в канализационную решетку полетела лишь красная сафьяновая коробочка… Она улыбнулась, вспомнив выражение его лица…
– Значит, так, – неожиданно услышала она и, резко повернув голову на знакомый голос, не поверила своим глазам: с Харыбина градом катился пот, рубашка на груди и под мышками потемнела, – у меня мало времени.
