Автор
В новогоднюю ночь ты будешь сидеть за книгой "Сбежать от Питбуля и Булочки", где в забытых комнатах и полном хаосе тебя ждут неожиданные приключения. Встретишь там ребёнка без мамы, её тонкое дитя и коварных мстителей, готовящих злодейские планы.
— На будущее — эту тему комментировать не надо! Я сам в состоянии решить — что и когда мне делать. Снаряд, слава Богу, мне эту способность не отбил. А про примирение, это к чему?
— Чтобы я спокойно могла уйти. Чтобы Булочка не переживала.
— А что случилось-то вдруг? — швыряю на стол полотенце. — Вчера нормально всё было, нет?
— Нет… — не оборачиваясь.
Так. Сглатываю. Таких предъяв в мою сторону ещё ни разу не случалось.
— А можно как-то развёрнуто объясниться.
— Девушек посторонних на колени не надо садить, — припоминает мне мой выговор.
Перевариваю месседж.
— Каких ещё посторонних? Ты совсем что ли? На моих коленях кроме тебя никто не сидел.
— А я про себя, Богдан Максимович! — разворачивается.
Взгляд горит праведным гневом.
— Какая ты чужая-то? — дёргаю бровью.
— А что уже присвоили?!
— А ты вроде как не сопротивлялась, — с недоумением присматриваюсь к ней. — Ну… Особенно не сопротивлялась.
— А вам молочка не налить? — оскаливается, стуча коробкой с молоком по столу перед моим лицом.
— Ты, короче… — встаю я.
Со стуком ставлю молоко обратно перед ней.
— Метафоры — не твоё. Яснее изъясняйся! Чо не так?! — свирепею я.
— Паспорт, — тянет руку Ася.
— Да в сумке твой паспорт, зачем он мне?
— Ваш!
— Зачем?
— Ну! — требовательно.
На автомате, вытаскиваю из нагрудного кармана. Вырывает из рук. Листает.
Ооо, фак! Мгновенно доходит до меня.
— Вот, пока с прошлого места работы не уволены, — шлёпает им передо мной, раскрытым на печати о браке. — Вы мне свои ""бутылки с шампанским""… в руки не суйте! И вообще! Я не пью из чужих бутылок…
Моё воображение тут же рисует, как Ася ""пьёт из бутылки"". Тело, не кстати, тут же отзывается.
— Ой, всё! — зажмуриваясь, топает ногой Ася, поймав мой застывший в фантазиях взгляд.
Ах, Алла Борисовна! Ну до чего же Вы… удивительный человек!
Сдерживая рычание, сжимаю руки в кулаки и закатываю глаза.
Нахрена ей было это говорит?! Я сам бы сказал, когда нужно!
Медленно выдыхаю.
— Понял. Наезд засчитан. Виноват, — кратко рублю я. — Но я всё объясню, Ась."
"Пытаюсь дотянуться до её кисти. Отдергивает руку.
— Не надо мне ничего!
Внезапно за её спиной вскипает молоко, поднимаясь белой шапкой. Вскрикнув, оборачивается. Испуганно и растерянно хватает сотейник за стальную ручку, поднимая его вверх.
— Ася! — рявкаю я, подлетая со стула.
