Автор
В новогоднюю ночь ты будешь сидеть за книгой "Сбежать от Питбуля и Булочки", где в забытых комнатах и полном хаосе тебя ждут неожиданные приключения. Встретишь там ребёнка без мамы, её тонкое дитя и коварных мстителей, готовящих злодейские планы.
Он, надо признаться, пугает меня не меньше, чем пугал Касьянов.
— Ася, добрый день.
— Добрый день.
— Вы домой?
— Да, — несмело киваю я.
— Садитесь, я докину.
Отрицательно качаю головой.
— Писать… Писать… — жмётся Булочка. — Немедлена!
На машине здесь три минуты! Что ж делать? Ладно…
Это же друг, всё-таки его. Просто к соседям в баню не ходят ночью. И, сдаваясь, я сажусь с Булочкой на заднее сиденье.
— Как твои дела? — ловит мой взгляд Гера в зеркало заднего вида.
— Хорошо. Я теперь — няня, — смущаюсь, прижимая к себе Аришу.
— Действительно, хорошо! — улыбается он. — Дану — привет.
Паркуется рядом с машиной Богдана. Он дома?! Оо…
Поблагодарив Геру, выходим, сталкиваясь с Богданом нос к носу.
Его ноздри рассерженно вздрагивают. Желваки играют под кожей. И я быстро вспоминаю, что он вообще-то не самый добрый персонаж! Сжимаюсь, чувствуя, что сейчас будет тирада за всё сразу.
— Писать, писать, писать!!! — спасает меня Булочка.
Мы пробегаем мимо Касьянова во двор. И даже собаки, по сравнению с ним, не кажутся мне сейчас страшными.
Быстро стащив с Булочки вещи, отправляю её в туалет. А сама стою одетая, совершенно не понимая как дальше жить.
Касьянов заходит следом. Опирается спиной на стену напротив.
— Три вопроса, Синичкина… — недобро смотрит на меня.
— Нахрена тебе телефон? Какого лешего ты села в тачку к незнакомому мужику? И третий: как это связанно с тем, что у меня рога на портрете?
Набираю в грудь побольше воздуха.
Важно крутится вокруг себя, демонстрируя новую причёску.
— Класивая?
— Так… — опешив, встряхивает головой Богдан. — Окей. Четыре вопроса…
***********************************
Богдан
Разборки мы продолжаем уже на кухне в режиме шипения, чтобы смотрящая на планшете мультики дочка нас не слышала."
"— Знаете что, Богдан Максимович, я вам право контролировать мою личную жизнь не давала! — вздергивает подбородок Синичкина.
— Че-го?! — ползут вверх брови. — Ещё как давала. Напомнить, чем мы подписали?
Сейчас я тебе напомню тренинг с шампанским! Делаю к ней шаг.
— Так… — пятится, отгораживаясь от меня раскрытой ладонью.
— Не нарушайте мою… Как её? Личную зону.
В недоумении зависаю. Что происходит? Внимательно всматриваюсь в её глаза. Я не психолог, конечно. Но считать могу не хуже психолога. Проф деформация…
Обиделась, что ли? А на что? Обиды женские я выношу с трудом.
