Семерка замерла снова и дышала с трудом. Молодой человек в жилете и золотых очках подал лопаточкой стопку фишек: "Ваш выигрыш!" Затем беззаботным голосом продолжил приглашение к ставкам. Атмосфера здесь была необычайно живой, как будто каждый житель этого клуба тайком от мира знал свои шансы на победу....
Так, помедленнее, значит, Милютенко Владимир Иванович, год рождения тысяча девятьсот шестидесятый, место рождения – город Ленинград, выдан двадцать четвертым отделением милиции и там в конце прописочку…
Милютенко был прописан в селе Хаврино Ленинградской области, в паспорте стоял штамп Хавринского сельсовета. Я вопросительно посмотрела на Андрея, он сделал знак: завязывай, мол, ничего больше из этого Арнольда Гаврилыча не вытянуть.
– Значит, я все бумаги сама оформлю, – скороговоркой продолжила я, – и вам пришлю квитанцию по почте на адрес вашей квартиры.
На том конце трубка рассыпалась в благодарностях.
– Не за что спасибо говорить, мы же тут в налоговой не звери, к нуждам простого народа прислушиваться стараемся…
– Слушай, да тебе в театре играть надо! – с искренним восхищением высказался Андрей.
У меня в душе мгновенно распустился букет счастья.
– Что нам это дает?
– Да думаю, что много чего.
– Бомжа? – Я вспомнила, как на вокзале мне помог бомж в борьбе с бандитами.
– Не совсем бомжа, прописка у него должна быть, но желательно где-нибудь в области, чтобы его было нелегко отыскать. И вот берут, значит, этого типа, моют его, в парикмахерскую отводят и костюм покупают – дешевый, но приличный. И ведут к нотариусу с паспортом. Там оформляют что нужно и отпускают типа на все четыре стороны, заплатив, конечно, за беспокойство.
– Так что, в нашем случае дохлый номер, не найти и следов никаких?
– Ну почему, можно попробовать найти того Милютенко, как село-то называется?
– Хаврино, – вздохнула я, – понятия не имею, где оно находится. И можно ли быть уверенным, что он там живет?
– Верно, но нужно отработать этот вариант. Работа неблагодарная, но вдруг повезет, может, у тебя рука легкая…
Снова он улыбнулся, и снова у меня на душе стало светло от счастья.
