Семерка замерла снова и дышала с трудом. Молодой человек в жилете и золотых очках подал лопаточкой стопку фишек: "Ваш выигрыш!" Затем беззаботным голосом продолжил приглашение к ставкам. Атмосфера здесь была необычайно живой, как будто каждый житель этого клуба тайком от мира знал свои шансы на победу....
Найдя нужную ячейку, Шиш с огромным трудом вспомнил все цифры, которые повторял ему заказчик, и неловкими, непривычными к мелкой работе пальцами набрал их на железных кругляшках. Дверь не хотела открываться. Мишка занервничал: верный заработок уходил прямо из-под носа. Он застыл, задумался, вспомнил, сколько пообещал ему серьезный мужик, и эта замечательная сумма слегка освежила его проспиртованные мозги. Он сообразил, что цифирки на железных кругляшах нужно набирать не справа налево, как нумеруются платформы на вокзале, а слева направо, как пишут слова на всяких дурацких вывесках и в газетах, которые Шиш давно уже не читал.
Дверь тихонько загудела, он потянул за ручку, ящик открылся.
В ящике стоял небольшой плоский чемоданчик красновато-коричневой кожи, на котором были вытеснены какие-то слова и дом с башней. Хороший чемоданчик, дорогой, кто угодно за него сотенную заплатит, а сотенная – это две бутылки хорошей водки, или пять бутылок той отравы, которую Шиш покупал у старухи Прасковьи… нет, это пустые, лишние мысли, потому что заказчик обещал Мишке заплатить больше, да и мужик он серьезный, сразу видно, с таким лучше не шутить.
"У выхода из камеры заказчик по-прежнему компостировал мозги козлу-дежурному. Мишка проскользнул наружу, и заказчик сразу же кивнул и пошел следом, утратив интерес к сложной работе камеры хранения.
Евгений Иванович Парамонов внимательно наблюдал за выходами из вокзала. Чашка кофе перед ним давно остыла, в пепельнице накопилась внушительная груда окурков. Наконец, когда он уже почти отчаялся дождаться, из здания вокзала, оглядываясь по сторонам, вышел человек в свободной бежевой куртке и крупных очках с желтоватыми стеклами.
Киллер внимательно огляделся по сторонам, прошел вдоль здания вокзала и, свернув в переулок, сел в неприметные бежевые «Жигули». Евгений Иванович даже чуть приподнялся над своим стулом, наблюдая за происходящим.
