Семерка замерла снова и дышала с трудом. Молодой человек в жилете и золотых очках подал лопаточкой стопку фишек: "Ваш выигрыш!" Затем беззаботным голосом продолжил приглашение к ставкам. Атмосфера здесь была необычайно живой, как будто каждый житель этого клуба тайком от мира знал свои шансы на победу....
Ни говорить, ни делать ничего не хотелось. Кто-то говорил Мишке, что если после сорока лет ты просыпаешься и у тебя ничего не болит, то, значит, ты уже сдох. Мишке было намного больше сорока, а трудная жизнь на свежем вокзальном воздухе и низкое качество потребляемых напитков привели его в такое состояние, что ему вполне можно было дать все семьдесят.
– Выпить хочешь? – негромко спросил мужик.
Сразу видно – умный человек, понимающий.
– А то! – Мишка кряхтя приподнялся, радостно предчувствуя ее, родимую.
Мужик протянул ему пластиковый стаканчик, Мишка проглотил его содержимое, как голодный пес сглатывает на лету брошенный ему кусок.
Жизнь сразу стала не такой помойкой.
– Чего надо? – деловито спросил оживший Шиш уже без прежней грубости, понимая, что дармовой выпивки в этой жизни не бывает.
– Заработать хочешь? – Мужик наклонился пониже.
– Смотря что делать. – трудная вокзальная жизнь приучила Мишку к некоторой осторожности.
Мужик наклонился еще ниже и начал подробно объяснять работу.
– Это можно, – солидно кивнул Шиш, дослушав до конца, – только номер этот, чтобы ящик открыть, мне на бумажке запиши, так мне его нипочем не запомнить.
– Запомнишь, – отрезал мужик, – за хорошие деньги все запомнишь.
– А сколько бы ты мне, к примеру, заплатил?
Мужик назвал сумму, и Шиш нервно сглотнул.
– Запомню, – согласился он решительно.
Сегодня у него явно был удачный день. Прямо как тогда – несколько дней назад, а может, и несколько недель – со временем у Шиша были сложные отношения, – тогда, когда чокнутая девчонка заплатила ему за такое, что и вспомнить-то смешно.
– А не боишься, что я с твоим чемоданом сбегу? – спросил он мужика.
– Нет, не боюсь, – ответил тот с доброй усмешкой, – ты бегаешь плохо, а я – хорошо. Побоишься ты от меня бегать, я ведь тебе почки вырежу.
«Верно, – подумал Мишка, – этот вырежет. Сразу видно, что серьезный мужчина».
Он отряхнулся, как шелудивый пес, повторил про себя все, что велел ему заказчик, и неторопливо побрел в сторону камеры хранения.
Главная сложность была незаметно проскочить мимо дежурного, потому что этот козел страсть как не любил Мишку и таких, как он, и гонял из своей камеры почем зря. Но заказчик, этот мужик в очках, заговорил о чем-то с дежурным, и жирный козел не заметил, как Мишка пробрался в его кладовую.
