Семерка замерла снова и дышала с трудом. Молодой человек в жилете и золотых очках подал лопаточкой стопку фишек: "Ваш выигрыш!" Затем беззаботным голосом продолжил приглашение к ставкам. Атмосфера здесь была необычайно живой, как будто каждый житель этого клуба тайком от мира знал свои шансы на победу....
– Будешь смотреть их, чтобы программы не ругать. Пока десять штук, потом еще купим.
Отец побелел и даже не делал попытки прикоснуться к коробке.
– Откуда ты взяла на это деньги? – проговорил он каким-то не своим сиплым голосом.
– Это компенсация всем нам, – усмехнулась я, предчувствуя, что сейчас грянет сокрушительный скандал.
Отец открыл рот и протянул ко мне руки.
– Только попробуй ей что-нибудь сказать или сделать! – в дверях стояла мать с немецким ножом лазерной заточки в руках, самым большим из набора.
Нож зловеще блестел.
– Мам, ты что? – испугалась я.
– Да я чего? Я ничего… – поскучнел отец. – Уж и слова нельзя сказать…
– Ты лучше помолчи, – строго сказала мать, взмахнула ножом и удалилась на кухню."
"Я тоже выскользнула к себе. Большую часть денег я поменяла на доллары, и теперь это была вполне приемлемая пачка. Я спрятала деньги в самый дальний ящик стола. Все было бы прекрасно, если бы не нужно было опасаться черного киллера. Что бы я сделала с этими деньгами? Накупила бы тряпок, бросила работу, поехала отдохнуть к морю… Но нет! Я вдруг просто физически ощутила, как скука, моя давнишняя спутница, снова протягивает липкие лапы… Ну, куплю я тряпок, машину, возможно… Не так уж много там было денег, в той коричневой торбе.
И вот, когда я совсем было приуныла, горестно рассматривая в зеркале выступившие по весеннему времени на носу веснушки, мать позвала из коридора:
– Катя, тебя к телефону!
Первая мысль была: не ходить! За последние дни я столько раз разговаривала по телефону с бандитами, что привыкла ждать от этих разговоров лишь плохого.
– Катерина, ты идешь? – настаивала мать.
