Семерка замерла снова и дышала с трудом. Молодой человек в жилете и золотых очках подал лопаточкой стопку фишек: "Ваш выигрыш!" Затем беззаботным голосом продолжил приглашение к ставкам. Атмосфера здесь была необычайно живой, как будто каждый житель этого клуба тайком от мира знал свои шансы на победу....
Встреча была конфиденциальная, раз профессор никому про нее не сказал. Он ошибся дверью и зашел к нам. Но видела его только я, потому что ненаглядный, как всегда, был в душе.
Дальше, профессор поднимается в нужную квартиру и ненароком сообщает тому, кто его там ждет, что ошибся дверью, – просто так, для разговора. Потом… что же случилось потом? Что-то произошло в квартире пятнадцать, после чего профессор исчез. Никто его с тех пор не видел. И, судя по тому, что меня начали преследовать, кому-то очень не нужен свидетель, который видел профессора вечером в среду в доме на улице Ландау.
"Мое умиротворенное состояние давно улетучилось. Куда делся профессор Шереметьев? То есть для меня важно не это, а то, что, пока он не отыщется, меня будут преследовать. А если профессора вообще не найдут? Очень даже может быть, что его убили. Хотя это уже из области чистых предположений. Кому понадобилось убивать немолодого приличного человека? Заседание комиссии, – вспомнила я. Профессор должен был дать какое-то заключение.
Ну и что это мне дает? Теперь они будут преследовать меня еще сильнее.
О строительстве «Невского Диснейленда» очень много писали в газетах, только я не читала, мне тогда это было неинтересно. Отец газет не выписывает, но иногда покупает. Только дома не держит, увозит на дачу, на растопку. Стало быть, нужно идти в библиотеку, что я и сделаю завтра.
