Семерка замерла снова и дышала с трудом. Молодой человек в жилете и золотых очках подал лопаточкой стопку фишек: "Ваш выигрыш!" Затем беззаботным голосом продолжил приглашение к ставкам. Атмосфера здесь была необычайно живой, как будто каждый житель этого клуба тайком от мира знал свои шансы на победу....
То есть взяла, но не совсем. Однако, когда я посмотрела на себя в зеркало, то осталась довольна: шапка каштановых волос, с просматривающимися кое-где рыжими прядями. Я еще заглянула в косметический кабинет, там мне выкрасили темной краской брови и ресницы.
Полученный результат вполне удовлетворял моим желаниям. Глаза казались больше, взгляд стал жестче, сам облик как-то серьезнее. От женщины, которая смотрела на меня из большого зеркала, не так-то просто было отмахнуться! И избавиться от этой женщины тоже будет не очень просто, добавила я про себя и заторопилась к ненаглядному.
– Это же надо! – воскликнула Ира, открывая мне дверь. – Я бы тебя ни за что не узнала…
Ненаглядного нигде не было видно, но из ванной слышался шум льющейся воды.
– Слушай, что он все время моется, а?
– К твоему приходу, – рассмеялась Ира.
Из кухни доносились аппетитные запахи. Как видно, раньше из-за беспокойной больной матери мало кто заходил в гости, и теперь сестра ненаглядного радовалась мне и наготовила вкусного.
– Он там не утонул? – опасливо спросила я.
Она пошла, поговорила с братцем через дверь и, вернувшись, доложила:
– Бреется, сейчас выйдет.
Наконец он появился и застыл на пороге, пораженный моим преображением.
– Что, не нравится? – поддразнила я.
Ненаглядный громко сглотнул и ничего не ответил. За ужином мы с Ирой болтали о пустяках, а ее братец молчал, что было для него удивительно, так что Ира даже забеспокоилась и спросила, как он себя чувствует.
Потом Иру позвала мать, а мы с ненаглядным удалились в его комнату. Первое, что бросалось в глаза в комнате ненаглядного, это, во-первых, абсолютный порядок и чистота, а во-вторых – большой портрет Герочки в возрасте примерно пяти лет в матросском костюмчике и с плюшевым медведем на руках.
Впрочем, я, кажется, придираюсь. Некоторые мои подруги вешают у себя в комнате портреты рок-звезд или спортсменов, чего я тоже, надо сказать, не понимаю.
