Автор
До того времени я считала, что могу жить по своим собственным правилам, пока не встретила Габриела и его бездомную собаку. Мы спасли их в один и тот же день, и наши жизни навсегда срослись вместе. Но затем у меня начались непредвиденные перемены, и я обнаружила, что не могу отделаться от этих двух созданий. Теперь они как две части моей судьбы — частью которой стала жизнь Габриела....
Он поднял палец, и в этом шутливом жесте мне почудилось что-то зловещее: по спине у меня пробежал холодок.
— Вы слишком много ходите пешком. Вы же знаете, я против этого.
— Но я же абсолютно здорова, — возразила я. — Джесси Данкуэйт мною довольна.
— А! Деревенская акушерка! — презрительно поморщился он. — Прокатиться вам будет только на пользу.
— Благодарю, но мне не хочется.
Он подошел ко мне и взял меня за запястье. Он держал меня легко, но не отпускал.
— Сегодня я хочу настоять на своем, так как вы немного бледны.
— Нет, доктор Смит. Я не хочу ехать с вами на прогулку.
— Но, Кэтрин, дорогая, — он приблизил ко мне лицо, и его мягкие вкрадчивые манеры были еще ужаснее, чем насилие. — Вам придется поехать со мной.
Я попыталась пройти мимо него, но он поймал меня и крепко держал. Потом отнял у меня рясу и бросил ее на пол.
— Подайте мне это и сейчас же выпустите меня! — сказала я.
— Дорогая, уж позвольте мне знать, что будет лучше для вас.
И тут меня охватила паника. Я позвала!
— Рут! Рут! Помогите мне!
Она пошла вверх по лестнице, и я подумала — слава Богу, что она оказалась внизу.
Она открыла дверь галереи. Он все еще держал меня так крепко, что я не могла вырваться.
— Боюсь, — сказал он, обращаясь к ней, — что она доставит нам кое-какие неприятности.
— Кэтрин, — сказала Рут, — ты должна подчиниться доктору. Он знает, что для тебя лучше.
— Он знает, что для меня лучше? Посмотри на эту рясу. Это он разыгрывал меня!"
"— Боюсь, — сказал доктор, — что ее состояние хуже, чем я предполагал.
— И какой же дьявольский план вы теперь задумали? — спросила я.
— У нее мания преследования, — тихо сказал доктор, обращаясь к Рут.
— В таких случаях им кажется, что они одни и весь мир настроен против них. — Он обернулся ко мне. — Кэтрин, моя дорогая Кэтрин, вы должны доверять мне. Разве я не был всегда вашим другом?
Я рассмеялась, и мой смех не понравился мне самой.
