В мире Костромина работа стала последней связью с миром раньше, чем наступает чернота забвения и гнетущего теневого уюта, где лишь воспоминания о былой радости зажигают фонарь в сердце. Время, как некий коварный худиловец, превратило жизнь Юрия в мрачную гробницу, но светлый штрих — воспоминание о счастье — всегда вспыхивает, освещая путь домой....
Хоть и мелкий и еле-еле, но противный, залеплявший лицо. А во-вторых, Костромин снова провалился в некое пограничное полуобморочное состояние, и его сознания хватало лишь на то, чтобы держаться в седле и не свалиться с ослика.
Они сделали несколько привалов и одну ночевку.
Было ужасно холодно! Спать просто пытка, хотя Владимир с Юрием и экипировались в специальную одежду, рассчитанную на морозы, разбили палатку и даже мини-обогреватель на батарейках включили, но Костромина всю ночь колотило крупной болезненной дрожью, зуб на зуб не попадал, и согреться хоть немного, расслабиться и уснуть ему удалось лишь под утро.
В монастырь они прибыли вечером практически в темноте. Но этого знакового события Костромин уже не помнил – на спине ослика его поддерживал Владимир, ехавший последние несколько километров рядом с другом. И как они оказались за стенами монастыря и что с ним там делали, Юрию к тому моменту было совершенно безразлично, он находился в глубоком бессознательном состоянии.
Очнулся утром на тонком плоском матрасике, укрытый неубедительным одеялком, проснулся от сильной потребности организма посетить местный туалет.
Решил, что придется самому идти на контакт с местными монахами с целью выяснения, где находится «стратегический объект типа туалет» или дырка, что скорее всего.
Аборигенов искать не пришлось. Володя пришел за другом сам.
И выглядел он сильно недоумевающим.
Можно сказать, совершенно ошарашенным.
Помог Юрию посетить туалет и повел куда-то в другую сторону от той комнатки, в которой они провели ночь.
– Вов, что случилось? – спросил Юрий. – У тебя такой вид, словно ты встретился с самим богом Шивой.
– Где-то так, – усмехнулся Владимир. – Сейчас сам все услышишь: нам назначена аудиенция с настоятелем, где тебе все объяснят.
– Мне? – поразился Костромин.
– И мне заодно.
Настоятель оказался очень симпатичным дядькой неопределяемого возраста, наголо бритый, закутанный в традиционные одежды тибетских монахов, очень улыбчивый и обманчиво простоватый на вид.
Они поклонились и соблюли все приличествующие обряды приветствия, которым специально обучал Костромина Владимир еще в Москве. Настоятель пригласил их присесть напротив него, разумеется, на пол на подстилки в позе лотоса, как здесь принято, и обратился к гостям на тибетском языке, который переводил Володя, хотя иногда настоятель переходил и на английский, чтобы Костромину было понятней.
