В мире Костромина работа стала последней связью с миром раньше, чем наступает чернота забвения и гнетущего теневого уюта, где лишь воспоминания о былой радости зажигают фонарь в сердце. Время, как некий коварный худиловец, превратило жизнь Юрия в мрачную гробницу, но светлый штрих — воспоминание о счастье — всегда вспыхивает, освещая путь домой....
Они ни о чем особенном не говорили, ни намеком не касаясь темы просветленного Тона. Настоятель какое-то время изучающе смотрел на Костромина, что-то там сканируя понятное только ему, потом удовлетворенно и даже несколько удивленно кивнул, поклонился с большим почтением и протянул стопку одежд.
– Прими на память эти дары для тебя и твоих близких, брат. Все эти вещи сделаны руками наших братьев и великих мастериц из высокогорного селения. Мы хотели бы, чтобы они сохранили для тебя память о посещении нашей обители и Тибета.
– Это великая честь для меня, – поклонился ему в ответ Костромин. – Благодарю тебя. – Распрямился, посмотрел в глаза настоятелю и добавил от самого сердца: – За все благодарю.
– Это честь принимать тебя в нашем монастыре. Ты можешь приходить к нам в любой момент, когда решишь снова посетить Тибет, ты всегда будешь важным и почетным гостем в нашей обители, – ответил настоятель.
Больше они ни о чем не говорили. Посидели еще немного и выпили ритуальный чай.
Из высокогорного монастыря Костромин отправился в нижний монастырь ранним утром следующего дня вместе с четырьмя братьями-монахами, имевшими и иные хозяйственные нужды и задания, кроме сопровождения Юрия.
С того момента, как Костромин вышел за ворота этой уникальной обители, время и события для него закрутились с невероятной скоростью. Он подгонял парней и животных, не сильно утруждавших себя торопливостью, и из-за его настойчивости в нижний монастырь они прибыли на несколько часов раньше обычного. И успели как раз вовремя, потому что тут же выяснилось, что джипы и проводники уже приехали и ждут, надо срочно выезжать к месту встречи, а то есть вероятность застрять тут на несколько месяцев из-за надвигающейся непогоды.
И погнали…
В каждом городочке и поселке, в котором они останавливались с ночевками по дороге в Лхасу, Юрий вставал с первым просветлением неба, выходил из гостиницы, поднимался на ближайшую возвышенность, находил себе место, медитировал, после чего бегал по еле заметным тропкам и спускался в поселение.
Костромин делал какие-то покупки, тщательно продуманные и проверенные – подарки, сувениры, местную одежду, украшения, иногда специфичную тибетскую еду и продукты. И возвращался в гостиницу, где только-только просыпались его попутчики.
