В свете мерцающих ламп и улыбающихся лиц гостей, Натаэль Зика распутывала любовный треугольник между ненавистью и тихим стремлением к пониманию. Сюжет шел от злобы до любви, создавая непростые отношения, где каждый вынужден был признать, что счастье — это десерт после долгой, трудной еды....
— Ненасытная моя! — он с трудом оторвался от жены и подхватил её на руки. — Но теперь мы всё-таки доберёмся до кровати!
Донёс!
Бережно уложил и залюбовался женой — Луна, какая же у него красивая жена! Его пара, его судьба, его всё!
Высокая грудь, третий полновесный размер. Упругая, словно не выкормила двух богатырей. Тонкая талия и красивый, плоский живот без намёка на растяжки. Впрочем, волчицы этим редко страдают. Но всё-таки и для оборотницы выносить двойню не так уж и просто!
Нежная, как бархат, кожа. Персик — по ощущениям и цвету.
— Боря, не мучай меня больше! Хватит, я не могу! — не дождавшись более решительных действий, взмолилась Стеша.
— Кто кого сегодня мучил — большой вопрос! Я чуть не умер, пока ты сверкала перед волками своим… платьем, — притворно-ворчливо ответил альфа. — Терпи, женщина, раз пробудила в мужчине зверя!
Но вопреки словам, он и сам больше не может терпеть.
— Боря, Боря!!!
— Да, любимая!
Он не вошёл, он ворвался, тараня, проникая так глубоко, что его член доставал до матки.
Стефания в ответ обняла его ногами, соединяя их в одно целое, отдаваясь без остатка душой и телом.
Тугая, горячая, жаждущая и желанная. Страстная, нежная… Его!
Одно дыхание на двоих.
Поцелуи, переплетённые пальцы и стоны. Глубокие, жёсткие толчки.
Удерживая свой вес на локтях, он буквально вколачивался в неё, дурея от острого удовольствия.
С каждым толчком Стеша умирала и воскресала, как в тумане видя перед собой лицо любимого.
Платье погибло, ну и чёрт с ним! Купит другое, ещё лучше. Зато каков результат! Мать-Волчица, как же ей хорошо!
Наверняка завтра всё тело будет в засосах.
Наконец-то! А то ей перед другими волчицами нечем похвастать — одна лишь отметка от мужа — брачная. А засосов нет — он её, видите ли, бережёт, паразит лохматый!
Пот стекал ручьём — вперемешку её, его."
"А волк продолжал двигаться, как поршень, неутомимо и безостановочно.
Тугая спираль внутри скручивалась сильнее и сильнее. Почти до предела, до невозможности терпеть. Ещё немного… Ещё…
О…
О!
А!!!
Лавиной накрыло высшее наслаждение, закрутило смерчем, окунуло с головой. Судороги сотрясали тело, стоны рвались из горла, в ушах звон…
Как хорошо!!!
— Надеюсь, эта ночь принесёт плоды, — с трудом восстанавливая дыхание, пробормотал Ардарский. — Марку и Максиму уже шесть, совсем самостоятельные. Я скучаю по малышам.
