Он говорил.
Перегнулся через столик, чтобы ее поцеловать. Светловолосая поступила так же. Ее лицо оказалось рядом с его лицом. У него перехватило дыхание. Это была старая шлюха с обрывками кудрей, окружающих обвисшие щеки. Губы у нее были яростно-красными, длинная ночь размазала синеву под глазами. Все смеялись, в его голове или на самом деле. Только что прозрел, вот молодец! Встал, бросил пятьдесят злотых на стол и не оглядывался назад.
Лил дождь. Сташек шел вперед, набирал номер за номером и везде слышал, что такси нет. Говорил, что заплатит вдвое, втрое. Бесполезно. Попробовал нелегальных перевозчиков, что за полцены возили на машинах без знака такси. Никто не хотел приехать. Он уселся на ступеньках. Позволил себе мокнуть, пока не промерз до кости. Пошел на первый трамвай. Сразу же вернулся. Спрятался в подворотне и набрал номер Дорис.
35В нем гнездилась лишь одна слеза. Росла, как желчный камень.
Очень темно.
Сташек решил, что упакует вещи сам. И сам отнесет в заказанный фургончик. Начнет заново.
Но сначала музыка. У всего, что человек создал, есть своя глубина. Для фильмов – это горизонт, для книг – слова. Музыка неизмерима, как космос: за гранью восприятия звезды распадаются и гаснут. Есть там и другие явления, таинственные и неназванные, больше, чем галактики. Музыка пророчит их существование, даже если это лишь дебютный диск группы «Кактус». Сташек на ощупь искал дорогу к музыкальному уголку, попал на кухню. Омыл лицо и двинулся дальше.
Включил колонки, усилитель и предусилитель, адаптер. Водил пальцем по конвертам с пластинками. Выбрал. Долго смотрел в черную обложку, пытаясь понять, что же на ней. Judas Priest. Хороший выбор, чтобы собирать вещи, сегодня уже никто так не играет, подумал он, люди сильно поглупели.
С первым звуком он вынул с полки следующую пластинку, обернул в пузырчатую пленку и вложил в коробку. Работа шла быстро. На адаптере вместо Judas Priest крутилась пластинка Дэвида Боуи, а Сташек делал вид, что все не так, что он не перепутал обложки, что еще что-то видит.
36– Пойдем к другому врачу. Если будет нужно, поедем за границу. В крайнем случае я продам квартиру. Я ведь могу, правда?
– Можешь делать все, что только захочешь.
В этот день Сташек не встал с постели. Ощупывал собственное тело, проверяя, что потерял. Густая тьма выливалась из него, как из отравленной раны. На обмякшем предплечье почувствовал ладонь Дорис:
– Знаешь что, Стась? Я все понимаю, но перестал бы ты жалеть себя.
– Это пройдет. Моя болезнь. Пройдет. Я знаю, что делаю.
– Что у тебя пройдет, глупенький?
– Мне надо разобраться с фирмой. Тогда я начну что-нибудь новое. Смотри! Даже врач говорит, что со мной все в порядке. Глаза реагируют на свет! Проблема в голове.