– Поэтому мы поищем другого врача.
Она легла рядом с ним, наступила минута тишины.
– Как я выгляжу?
– Волосы у тебя отросли, глупенький мой. А выглядишь хорошо. Мне нравится, когда ты стройнее.
Он дотронулся до собственного бедра. Большой кусок кожи свисал свободно. Он привлек Дорис к себе.
– Как ты думаешь, я мог бы запатентовать диету? Худей со Сташеком? Тебе надо потерять все, начиная со зрения, и килограммы полетят, как на автогонке. – Взял ее лицо в ладони. – Я уже понимаю, почему это происходит. Я уже вспомнил, что сделал когда-то.
37Сташек несколько раз набирал номер Пирошека. Отзывался автоответчик. Он выждал час и позвонил с телефона Дорис. Друг повесил трубку, лишь только Сташек произнес первое слово виноватым голосом.
– Что же, видимо, вот такой он нашел способ завершить дружбу, – сказал он и начал заносить пачки бумаги. Делал маленькие шажки и с трудом обходил препятствия. Не разрешил себе помочь. Прополз под прилавком. Люди заказывали кофе над его спиной.
Он предложил Дорис отдохнуть. Она могла бы выйти на пару часов, а он за нее побудет на работе. Дорис ответила, что это, к несчастью, невозможно."
"Поехал в супермаркет, вышел из трамвая за людьми и шел, касаясь машин. Его залил свет. Он нашел полку с кофе и просил кого-нибудь помочь ему выбрать. Ему нравилось, что кто-то обращает на него внимание. Купил еще бутылку вина и еды на вечер. Заплатил картой Дорис. Перед магазином переложил все в рюкзак и поехал обратно на Маршалковскую.
Вечером, когда клиентов стало меньше, начал убираться. Взял моющую жидкость и рулон бумажных полотенец. Оттирал прилавок шаг за шагом, не забывая об углах и пуча при этом глаза. Щекой почти касался прилавка. Дорис попросила его прекратить. Не послушался. Сказал, что это ее ксеро, но даже она со всем этим одна не справится. Тон его голоса заставил Дорис замолчать и улыбнуться. Когда закончил, вымыл пол и вычистил кофеварку. Мокрым пальцем протирал места, куда не мог дотянуться тряпкой.
Они вместе закрыли заведение и вместе пошли в ночь, а Дорис вела его через Варшаву осторожно и с любовью, так, чтобы с ним не случилось плохого.
38Ей пришлось привести его к себе. Подставила груди для поцелуя, а Сташек сомкнул губы на одной из них и чувствовал, как сосок твердеет у него под языком. Она ласкала его тело так, чтобы он забыл о том, как оно изменилось, а когда он был готов, сама скользнула под него, хватаясь одновременно за его худую шею. Позволила ему кончить так, как он любил. Потом оба они не могли уснуть. Лежали рядом, одна в полумраке, другой в темноте.
– Не думай про завтра, – сказала она.
– Обычно я все же думаю о том, что будет.
– А ты не думай.