Автор
Свинцовые тучи над головой, дождь не идет, но крупные капли уже летят прямо в лицо. Ветер уносит их, приговаривая к еще большей буре. Улица перед глазами напоминает сцену из страшного фильма — лица людей размываются как на шарфике, глаза — злобные и недовольные, а нос кажется вырубленным для пугания. Машур всегда отправляет чужие порожняки, вызывая ужас среди прохожих....
Курганские-то в силе, но они уже вышли на высокий уровень, их услуги дорого стоят. А бадаловских мало кто знает, они много за работу не возьмут. Особенно если расплачиваться обещаниями. И ведь не отвертишься. Сильвестр запросто мог превратить жизнь Бадала в ад, а обратно, в родной город, не вернешься. Атомная электростанция там, ментов конкретно подпрягли на борьбу с бандитизмом, из-за этого, в общем-то, и пришлось валить из родных мест, пока совсем хвост не прижали.
Не боялся Ерема своей судьбы, что будет, то будет.
Глава 2
По рукам ударили, денег отстегнули, даже перед хирургом извинились, палата получила статус отдельной, и вдруг сюрприз. Ерема с удивлением смотрел на худощавого черноволосого парня, которого внаглую сгрузили на свободную койку. Прикатили, уложили и ушли, никто ничего не объяснял, как будто так и надо. Вслух Ерема возмущаться не стал, он же не какая-то хабалка из подворотни.
— Кто такой, почему не знаю? — спросил он.
— Кирилл я, — не отрывая головы от подушки, откликнулся чернявый.
— Почему мне про тебя не сказали?
— Потому что я внеплановый. Не должен был сюда попадать, а попал.
— В кого?
— В меня попали! Ножом… Случайно!..
— Ну да, так же, как и в меня…
— Тоже ножом?
— Почти.
— Кирилл!
— Ты уже назывался.
— Да?… А тебя как зовут?
— Куда?
— Ну вообще!
— Вообще? Меня если зовут, то куда-то конкретно, — усмехнулся Ерема.
— Я серьезно!
— И я серьезно.
— Ну, не хочешь говорить, не надо! — надулся Кирилл.
Ерема усмехнулся, глянув на него. Обычный, тепличной внешности паренек, мамина радость, учился в школе, как все, возможно, уже окончил, поступил в институт. Живет с родителями на всем готовом, общается с такими же травоядными, как и он, горя не знает, в горло за кусок хлеба никому не вгрызается, о крутых мужских поступках знает по разговорам и заумным книжкам. Такие в руках себя не держат, за базаром не следят, за слова не спрашивают, а если обижаются, то по-бабски.
— Если бы ты знал, чего я хочу.
— И чего ты хочешь?
— Записывать устанешь.
Хотел Ерема много чего. Подняться над жизнью хотел, выбиться в люди. Посадить денежное дерево, построить дом, родить сына от красивой женщины. Такой красивой, чтобы кровь закипала в жилах…"
"Он снова усмехнулся. Красивых, нереально красивых женщин он видел только на плакатах и в глянцевых журналах.
