Автор
В культурном центре столицы отдаляются первые громкие фразы. Сумасшедшая Москва встречает героев жестоким шармом и дьявольской привлекательностью. Здесь каждый шаг открывает новые тайны и перспективы, но опасности нависают на каждом углу.
Чуть хмурюсь и всё хорошее заранее прочь отметаю. Ради банального «спасибо, что помогла» или «а у Макаровны кошка окатилась, возьми котенка», соседка отодвигать здоровый сон на час точно бы не стала. Значит, плохое.
А ведь такой хороший день был, эх.
Протяжно выдыхаю. Стараюсь незаметно. Огорчать грозу местных хулиганов и алкоголиков нельзя. С такими важными людьми дружить надо. Подхожу ближе, как просили.
– Случилось что? – уточняю так же шепотом, как Шапочкина.
Ежели ей нравится играть в шпионские игры, кто я такая, чтобы мешать?
Присоединюсь.
– Случилось, – выдает соседка довольно, сверкая предвкушением в чуть подернутых пеленой глазах, и под ноги мне кивает, – а это твои устроили.
– Кто мои? Что устроили?
Понимаю, что со стороны выгляжу тупой и несообразительной блондинкой, хоть и вступила в ряды рыжих, но… но, когда в городе у тебя нет ни родных, ни близких, и ты точно знаешь, что мама с папой сейчас сидят у себя на Севере, а не нагрянули сюрпризом в гости, и знакомых, которые пришли бы без приглашения и без предупреждения, тоже нет, то… ну да, я туплю.
– Мордобитие устроили и вот, – тыкает Шапочкина в ошметки роз, – намусорили. А кто…
Тут она растягивает губы в улыбке. Такой, что сам Джокер обзавидуется.
Мысленно передергиваю плечами и перекрещиваюсь.
Привидится же…
– Так твой этот, бывший, Ванька. Белобрысый, с зелеными глазами. Тощий, – описывает Игнатова. – Он, как второго признал, сразу драться полез.
– А второй кто?
Не удивлюсь, если Клавдия Ильинична сейчас ловким движением руки извлечет из кармана записную книжку, наденет на нос очки и, пару раз перелистнув странички, зачитает не только паспортные данные второго хулигана, но и информацию о прописке, семейном положении, судимостях, а также номер СНИЛСа и информацию об имеющихся в банках кредитах.
– О, а этого я в первый раз видела, – вздыхает она печально. – Но паренек представительный, молодой, широкоплечий. В галстуке и черных ботинках. Ох, а начищены-то как, аж сияют. В белой рубахе, пиНжаке.
Последний факт ее больше всего удручает.
Я же, узнавая всё новые и новые детали, сильнее сдвигаю брови. Убейте, но таких знакомых у меня отродясь не было.
– Так вот, – продолжает мисс Марпл, потерев руки, – первым пришел тот, неизвестный, красивый. Он и розы принес, – на каждое предложение Клавдия Ильинична делает взмах указательным пальцем. Будто важные части отщелкивает, – ах да, это в воскресенье сразу после полудня было.
