Автор
В культурном центре столицы отдаляются первые громкие фразы. Сумасшедшая Москва встречает героев жестоким шармом и дьявольской привлекательностью. Здесь каждый шаг открывает новые тайны и перспективы, но опасности нависают на каждом углу.
Да, точно, я передачу стала смотреть про ремонт, а он шум поднял. Отвлек на самом интересном месте. Наверное, думал, что звонок у тебя не работает, да в дверь кулаком застучал. А Ванька-то почти следом на лифте прикатил. И знаешь, чего? Он этого первого признал. Точно говорю. Потому как сказал, что-то вроде: «Макс, а ты чего здесь забыл?» Потом на дверь твою глянул, опять на парня, потом на цветы. А букет-то какой. Ой, Верочка, я таких отродясь в живую не видела, только по телевизору.
Шапочкина вздыхает, а я еще раз на стебли смотрю и убеждаюсь, что она права. Кто-то денег явно не пожалел.
– Так вот, – Клавдия Ильинична, вновь дирижирует пальцем, – Ванька подошел ближе и… Хоп! Выхватил из букета записку. Прочитал и как заорет: «Совсем старый охренел!». Скомкал ее, цветы из рук того, в пиНжаке, вырвал, бросил на пол и давай их топтать. А потом еще и того парня бить принялся. И знаешь, что странно? Этот, Макс, получается, мог бы легко Ваньке твоему навалять.
– Понятно, – говорю, чтобы хоть что-то сказать, а заодно глаз, который дергаться стал, потираю.
Тихий ужас какой-то.
– Ах да, он еще по телефону долго звонил, но ему не отвечали. А потом по твоей двери ка-ак грохнул кулаком, матюгнулся и ушел. Да, теперь точно всё.
– Спасибо, Клавдия Ильинична, – благодарю бдительную старушку за информацию и разворачиваюсь, чтобы пойти к себе и всё обдумать.
Но меня тормозят."
"– Вера, на, держи, – Шапочкина, как фокусник, достает из кармана белую бумажку, – я ж потом, когда тихо стало, вышла. И ее подобрала.
Разворачиваю сложенный вдвое небольшой плотный листок и читаю сделанную от руки надпись…
«Я жду, что ты будешь моей умной девочкой. Сергей»
– Пи@дец! – выдыхаю себе под нос, стараясь протолкнуть вставший поперек горла ком.
Теперь картина Репина «Приплыли» становится предельно ясна.
– И это еще, Верунь, – вновь тормозит меня старческий голос, – ты уж будь любезна, за своими женихами прибери. А то…
– Конечно, Клавдия Ильинична, даже не сомневайтесь. К утру будет чисто. И Вы это, вот держите, – порывшись в сумке, достаю шоколадку, которую купила в обед к чаю, но так и забыла открыть. – Угощайтесь. И спасибо Вам огромное за хлопоты.
