— А самое главное знаешь, что он сказал мне накануне той аварии, когда мы собирались навестить его вдвоём? Это, чтобы ты понимал, что своим ужасным договором, который вынудил меня подписать, ты обрекаешь на муки не только меня, но и Егора. Он спрашивал меня почему ты появился, он думает затем, чтобы попрощаться с ним… Он не настроен бодро, а просто присматривается к тебе и боится, что больным не будет тебе нужен!
Желваки заходили по лицу Артура. Но я уже не могла остановиться. Как он бил меня всеми обидными словами, что я продала когда-то нашу любовь, так и я сейчас поймала кураж и не хотела сбавлять оборотов. Пусть тоже чувствует эту боль, которую я носила в себе все это время, когда узнала о страшном диагнозе Егора.
— Я не собираюсь никуда исчезать, а тем более прощаться с сыном, о котором только недавно узнал, — Артур наморщил лоб. — Болен или здоров — это не имеет значения.
— Имеет! Ты хочешь, чтобы я — самый близкий и важный человек для нашего сына, после всего пережитого взяла и отказалась от него, подписав какую-то бумажку? Такого никогда не будет! Знай, что та подпись… Я подписывала этот документ, словно кто-то стоял рядом, приставив дуло пистолета к моему виску. Делала и делаю это все ради него, потому что у меня нет времени на противостояние и борьбу. И пришла я к тебе не ради денег и удовлетворения твоих убеждений, что главная ценность в моей жизни достаток и роскошь. А если ты мне не веришь, то в противном случае тебе лучше опасаться не конкурентов, а меня… Я не откажусь от Егора. И от будущего ребенка, — мой голос дрожал от злости.
— Хочется надеяться, что та авария и удар головой спровоцировали все эти умные мысли в твоей голове и теперь они будет иметь постоянный характер, — удовлетворенно улыбнулся Артур, но в следующее мгновение его лицо посерьезнело: — А в ответственный и последний момент, ты не продашь все свои убеждения и чувства, как уже однажды сделала, — резко ответил он, прожег меня стальным холодом янтаря и снова отвернулся к телефону, давая понять, что разговор окончен.
Оставшуюся дорогу мы молчали. Я решила, что возьму себя в руки и при Егоре никак не покажу, что между нами с Артуром существовали разногласия. В палате у сына мы провели все вместе два часа. Моё сердце готово было разорваться на части, как я соскучилась по своему ребёнку. Украдкой смотрела, как сын и отец общались и чувствовала свою вину.
