Автор
Декабрь 1814 года. Вероника Синклер получает страшную новость: ее дед скончался. Под этим холодным объявлением скрывается сокрытая тайна, заставляющая герцога Эджфилда исчезнуть из известности в самый разгар войны. Теперь Вероника должна выяснить, какое участие имела эта семья в истории, и это может привести к опасной сделке с знатоком. Оживающее поместье герцога расскажет о страшных тайнах, которые накрыли его имя на многие годы....
– Мама, может, мне лучше остаться в своей обычной комнате?
– Милая, но ведь так не принято! – вмешался Себастьян с самым невинным видом, крепко обняв ее за талию. – Мы ведь муж и жена! Разумеется, мы должны жить в одной комнате.
– Себастьян прав, – согласилась хозяйка. – Вы поселитесь здесь. Ты же не хочешь, чтобы дедушка начал задавать вопросы, – добавила она предостерегающим тоном, понизив голос и обращаясь к дочери.
Вероника заставила себя улыбнуться и кивнуть, однако, едва Себастьян распахнул дверь и сделал приглашающий жест, неискренняя улыбка слетела с ее лица.
– Благодарю, что показали нам спальню, миледи, – произнес Себастьян самым обворожительным тоном, склоняясь перед хозяйкой дома в любезном поклоне. – Увидимся за ужином.
– Отлично. Увидимся, – сказала леди Маргарет и поспешила прочь, словно ее ничуть не беспокоило, что оставляет дочь в руках негодяя, изменника и лжеца… дважды лжеца.
Едва дверь спальни закрылась, Себастьян быстро ее запер и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди и одарив Веронику самой нахальной и плутовской из своих улыбок.
По телу Вероники прошла дрожь, дыхание пресеклось. В голове билась одна мысль: «Помоги мне Бог! Я в спальне наедине с человеком, способным соблазнить и святую!»
Глава 6Припомнив, что лучшая защита – это нападение, Вероника тоже скрестила руки на груди, смерила Себастьяна презрительным взглядом: сильнее сощуриться, наверное, было просто невозможно, – и вопросила, нетерпеливо постукивая носком по полу:
– Ну и?.
– Что «и»? – переспросил он, невинно похлопав черными ресницами, словно в самом деле не мог взять в толк, что ей надо, как ни в чем не бывало сел в кресло и начал стягивать сапоги.
– Ты нарушил правило о поцелуях, – низким от сдерживаемой ярости голосом пояснила Вероника.
– Ах, это! – Он ослепительно улыбнулся. – Ничего подобного. Я ничего не нарушал – просто не согласился.
– Что-о? – В бешенстве она едва не топнула ногой, хотя, пожалуй, куда сильнее ей хотелось наступить ему на ногу.
– Я согласился на твое первое условие, но на второе согласия не давал: просто ответил на него своим вторым условием, против которого, кстати, ты не возражала.
Раздув ноздри, Вероника устремила на него взгляд, способный, казалось, испепелить на месте.
– Ну ты и негодяй!
– Разве для тебя это новость? – усмехнулся он, поднимаясь с места. – Упасть в твоих глазах еще ниже я уже не мог – просто некуда.
Вероника склонила голову набок и наконец сказала:
– Ладно.
