Волна поднялась невиданной силой, взметая над берегами кипящие струи морской брыли и разбиваясь в мощных хлопках. Пассажиры круизного парома срывались в изумленных воплях, словно попадая под гнев непредсказуемого моря. Музыка тут же стихала, заменяясь звонкими голосами прибоя, пока океан не превращался в могучего быстрого дракона, готового к новой битве....
— С самого начала не заладилось, — пожаловался Сажин. — С первой ночи. Я так боялся сделать ей больно… А она бог знает что подумала! Только что терпит. А последнее время и этого нет. Алиса уехала, мы в квартире остались вдвоем. Раньше Даша говорила: «Тихо, дочь услышит!» Я надеялся, что теперь-то все наладится, мы еще не старые, вполне можем родить ребенка. Я был бы счастлив. Но она словно не замечает ни моих взглядов, ни откровенных намеков. Ни меня самого, — мрачно сказал он.
— Шутишь? Да ты же весь в белом! Тебя только слепой не заметит!
— Вот я и жду, когда она прозреет.
Сема Зебриевич, который видел Сажина в бане и невольно позавидовал, призадумался. Потом вдруг сказал:
— А ты подошли ей кого-нибудь."
"— В смысле? — озадаченно посмотрел на него Сажин.
— Ну, половчее, что ли. Поопытнее. Жиголо какого-нибудь. Или стриптизера. Пусть он ее к сексу приохотит.
— Ты в своем уме?!
— А пусть она с другим мужиком пообщается и сравнит. Ты-то знаешь, что сравнение будет в твою пользу.
— Бред какой-то! А потом что?
— Избавишься от парня.
— Грохнуть, что ли? Да на кой черт мне руки марать?
— Сажин, у тебя столько денег, а ты еще церемонишься! Выписываешь круги около своей куклы! Построить ее не можешь, у нее, видишь ли, психика тонкая. Бросить тоже. Любовь, понимаю. Ну, так делай что-нибудь! Одно слово, и я тебе табун этих мальчиков пригоню! Ходим же мы, мужики, к проституткам? Это же продажная любовь! Все равно что палка колбасы.
— Ты хотел сказать, кинул и забыл, — усмехнулся Сажин. — Не надо табун. Мне нужен один. Он должен быть похож на Дана Голицына, только лет на десять помоложе. Чтоб уж наверняка…
…Сначала ей было скучно. Даша не понимала: что тут можно делать целыми днями? И море какое-то… Не море, в общем. Одно слово: Мертвое. Вода неподвижная, маслянистая, утонуть в ней невозможно, плавать тоже. Она упругая, почти неподатливая, ее можно только продавить своим телом, чтобы хоть как-то устроиться в этой воде и зависнуть на разрешенное врачом время.
Песок на пляже был желто-серый, а морское дно… Голая соль. У Даши создалось ощущение, что она попала в чашу. Чаша во времени, где оно застоялось, потеряло вкус, способность двигаться, меняться.
