Волна поднялась невиданной силой, взметая над берегами кипящие струи морской брыли и разбиваясь в мощных хлопках. Пассажиры круизного парома срывались в изумленных воплях, словно попадая под гнев непредсказуемого моря. Музыка тут же стихала, заменяясь звонкими голосами прибоя, пока океан не превращался в могучего быстрого дракона, готового к новой битве....
Чего зря время терять? Сдается мне, там драгоценностей на пару миллионов долларов. Это по-плохому.
— Что-о?!"
"— Я еще хотел сказать насчет вашей одежды. — Алексей вздохнул. — Когда-то я работал коммерческим директором крупной фирмы, и вообще, среди моих знакомых хватает богатых людей. Вы бы ради интереса этикетки подпороли. Сдается мне, за «мейд ин Чайна» скрываются Дольче и Габбана. А заодно Шанель и Пьер Карден. Ваш муж, Дарья Витальевна, большой ловкач, и швейную машинку он не просто так купил. Хотя, судя по вашим словам, последнее время находится немало желающих проделывать за него все эти трюки.
Дарья Сажина потрясенно молчала.
— Но кто он такой? Откуда у него такие сумасшедшие деньги? — выговорила наконец она и с ужасом взглянула на кольцо. Хотела было снять его, но потом отдернула руку, словно обожглась.
— Вот и я хотел бы это знать. Мне пора серьезно поговорить с Даниилом Валерьевичем Голицыным.
…Голицын пришел сразу, как только Алексей намекнул ему, что есть новости о пропавшей Анжелике Ивановне. Пришлось пойти на эту хитрость, но разве сам Голицын не водил следствие за нос?
— Садитесь, Даниил Валерьевич, — с улыбкой предложил Леонидов, внимательно разглядывая гостя.
Да, рядом с Сажиным Даниил Голицын, или Дан, как все его называют, конкуренции не выдерживал. Он был какой-то мелкий, и ростом, и чертами лица, да и своими чувствами. Если в душе у Сажиных, Дмитрия и Дарьи, бушевала самая настоящая буря, Голицын ежился даже от малейшего ветерка и спешил поскорее избавиться от неудобства.
— Вы нашли Анжелику? — нетерпеливо спросил Голицын. — Где она? Надеюсь, жива?
— Вы из-за ее завещания так переживаете? Все еще надеетесь на чудо?
— А-а-а… — протянул Голицын. — Вы говорили с Дашей… В честности, когда она сильнее всех остальных чувств, есть что-то отвратительное, вы не находите? Я так и не смог полюбить Дашу именно потому, что она… — Он поморщился, подбирая слова.
— А вашу жену потому, что она слишком плохая девочка, понятно.
— Я женился по любви! — вскинулся Голицын.
— Кто бы сомневался. Что, папа-полковник не оправдал ваших ожиданий? Вы, конечно, не предполагали, что в стране начнется перестройка и все ценности обнулятся.
