Волна поднялась невиданной силой, взметая над берегами кипящие струи морской брыли и разбиваясь в мощных хлопках. Пассажиры круизного парома срывались в изумленных воплях, словно попадая под гнев непредсказуемого моря. Музыка тут же стихала, заменяясь звонкими голосами прибоя, пока океан не превращался в могучего быстрого дракона, готового к новой битве....
— А она вчера на ужине в чем была?
— Ну, в ботфортах.
— А это что, не сапоги? — ехидно спросил Сема."
"— Ты хочешь сказать, что она накинула шубку и в замшевых ботфортах сошла на берег?
— Там, конечно, не лето, но и не зима, — философски заметил Зебриевич.
На улице на самом деле была плюсовая температура. Снега ни в Хельсинки, ни в Стокгольме, где они причаливали вчера, ни здесь, в Таллине, не было и в помине. И даже радовали глаз зеленые газоны. Погода продолжала преподносить сюрпризы.
— Да, это похоже на правду, — задумчиво сказал он.
— Слушай, Дан, идем завтракать? Есть чертовски охота после этого новогоднего банкета. Одни салаты, мать их. Трава с майонезом.
— Ты просто до горячего не дожил, — хмыкнул он.
— А было? — с сомнением спросил Зебриевич.
— Все было, Сема. И вино, и цыгане, и девки в ажурных чулках. Только ты еще при встрече русского Нового года накидался.
— Вот-вот! — раздался на заднем плане голос Софы. — Сема — ты ж алкоголик!
— Женщина — ша!
— Увидимся на завтраке, — с улыбкой сказал он, слушая, как вяло переругиваются Зебриевичи. Вот у них вчера с Анжеликой было с огоньком! Черт, но куда же она подевалась?..
…На берег он все-таки сошел, рассчитывая встретить жену в Таллине, на одной из узких улочек, вымощенных брусчаткой. Таллин город маленький, если иметь в виду его исторический центр, пешеходную зону, пересекать границы которой не стоит, ничего интересного дальше нет.
Жена упорно не брала трубку.
