Это так, мистер Хаас?
Сердце на секунду перестало биться в груди, и я кивнул.
– А ваше имя вписано в графу «отец»?
– Нет, – медленно сказал я. – Там нет моего имени. Там пусто.
– Полагаю, вы сделали тест на отцовство?
Я взглянул на Джексона, который кивнул головой. Один раз.
– Да. Через несколько дней после того, как Молли оставила Оливию со мной. Она моя дочь. И я не скажу больше ни слова, пока вы не объясните, чего хотите от меня.
Голлуэй открыл рот, чтобы заговорить, но Элис остановила его, дотронувшись до его руки.
– Подождите, пожалуйста. Все идет совсем не так, как я надеялась. Вероятно, было ошибкой с нашей стороны привлекать адвоката так рано. – Она посмотрела на меня с надеждой. – Мы можем увидеться с ней? Мы бы хотели ее увидеть. – Ее голос задрожал от подступающих слез. – Наша дочь погибла. Наша единственная дочь. И от нее у нас осталась только Оливия. Мы бы хотели провести с ней чуть больше времени и, может быть… узнать друг друга лучше. Познакомиться с вами в более теплой обстановке.
Она перевела взгляд на Джексона, не выдержав моего пристального взгляда.
– Позвольте мне переговорить с клиентом.
И Джексон вывел меня на улицу.
– Ты не производишь хорошего впечатления.
– Джексон… – проговорил я сквозь зубы.
– Я знаю. Мы разберемся со всем чуть позже. А пока позволь им познакомиться с Оливией. Сделай то, о чем она сказала: узнай их лучше. Они не кажутся плохими людьми. – Он склонил голову. – Разве ты не хочешь семью для Оливии?
Джексон схватил меня за плечо и встретился со мной непоколебимым пристальным взглядом.
– Я сделаю все, что от меня зависит, Сойер, но решать не нам. – И добавил: – И ты это знаешь.
Эбботы сели в седан, а мы с Джексоном вернулись домой на «Убере». Четыре часа дня, среда. «Где же Дарлин? – думал я, вылезая из машины. – На репетиции?» Я сейчас отдал бы на отсечение свою правую руку, лишь бы увидеть ее улыбку. Улыбку, от которой все дерьмо в мире уходило на задний план.
Но я облажался. Одна только мысль о том, что она могла быть с кем-то другим, ранила сильнее, чем я был готов вынести. Вместо того чтобы поговорить с ней, я переименовал свою боль в ревность и отключился. Ушел.
Но отпереть входную дверь для Эбботов и их адвоката было все равно что пригласить дракона прямо в чертов замок.
– Это очень красивое старинное здание, – сказала Элис. – Обожаю архитектуру Сан-Франциско.
– Вы не отсюда? – спросил Джексон.
– Из Хантингтон-Бич, Южная Калифорния.
– Джексон отведет вас в квартиру, – сообщил я.