Автор
Таня, одетая в платье-футляр цвета сливового вина и черных туфельках, выходит из шoppинг-центра. Ее крутые бедра подчеркиваются модной одеждой, а темно-рыжие волосы едва заметны под макияжем. Это не то платье для обычного похода к Клейманам — слишком вульгарно. Секрет, который она прикупила, должен быть таким же запредельным....
Просто на ровном, блядь, месте, растянулась, как годовалый ребенок, еще толком не научившийся ходить. А все потому, что одному великовозрастному барану вздумалось припереться без предупреждения и размахивать долбаной игрушкой.
— Я знала о вас, - на удивление спокойно говорит Нина.
Что я должен на это сказать? В ножки поклониться, что прикрыла наш с Таней секрет? Прикрыла грудью от гнева Туманова?
А, черт!
— Спасибо. – Скупо, но это пока единственное, на что способны мои мозги. А еще это искренне, потому что она в самом деле нам подыграла.
— О чем ты только думал, Антон?
Сначала мне даже кажется, что это не ее слова, а голос моей совести, у которой почему-то не едкий мужской фальцет, а голос Нины Тумановой. Но нет: Нина смотрит прямо на меня, и вопросительно ждет, когда я созрею для вразумительного ответа.
— Ей девятнадцать лет, а ты сделал ее своей любовницей, - продолжает Туманова, так и не услышав от меня ни слова. – Думаешь, я не в курсе, как ты обычно выбираешь женщин и на каких условиях?
Конечно, она в курсе: хоть мы и не из одной сферы, но все же вертимся в тех кругах, где невозможно совсем уж избавиться от досужих сплетников.
— Я не собираюсь обсуждать это с тобой, Нина.
— А придется, Антон! – Она нервно выдергивает ремень безопасности, поворочаюсь ко мне всем корпусом. – Она ни с кем не встречалась, это ты понимаешь?! У нее не было мальчиков, не было нормальных свиданий с кино, цветами и ужином с родителями.
Это звучит слишком… честно, чтобы мне не хотелось еще раз попытаться закрыть ей рот, но, раз уж плотину прорвало, я должен вытерпеть все это дерьмо.
********
— Ты думал, что будет дальше? – продолжает пилить Нина и то, что я до сих пор ее слушаю, можно списать на картины распухающей прямо у меня перед глазами Таниной ноги.
Не знаю, почему это так в меня въелось, я сам частенько падал в детстве, ломал и руки, и ноги, потому что до какого-то возраста у меня просто не работали тормоза.
