В холодном мраке ночи, старушка стонала, ее глаза искали помощи в потемневших стенах. Я — лишь незнакомец в ее мире, но с невероятной силой чувствую ужасную боль и страх. Страшный секрет ждет нас, готовясь выплеснуться наружу во время этой тщедушной ночи.
Я уже большая девочка и могу сама за себя постоять.
Голоса раздавались из гостиной. Туда мы и отправились.
— А вот и… мы…
Ошиблась.
Не Герасимов.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Грин, выходя у меня из-за спины.
Антон Белов собственной персоной.
Всё такой же красивый, совершенный и пугающий.
Он сидел в нашем кресле, пил чай из нашей чашки. Из маминого тончайшего фарфора, который она достала из серванта. Пил крохотными глотками, не сводя взгляда с двери.
Папа сидел рядом, пристально и недовольно наблюдая за нами, брат стоял у стены и хмурился, а мама чувствовала проблемы и не знала, что делать.
— Доброе утро.
Сколько намёка в одной фразе. Его не заметил бы только глухой. Все тут же взглянули на меня, оценивая, изучая, замечая лихорадочный румянец на щеках, припухлые от поцелуев губы, выискивая следы на коже. Мы были весьма темпераменты этой ночью, и синяки наверняка остались. Вопрос только — где?
— Что ты здесь забыл? — вновь поинтересовался Грин, пряча меня за плечо.
Не так явно, лишь вышел вперёд, чуть отгородил меня.
— Нужна твоя помощь, — кисло ответил Антон и вернул маме чашку. — Спасибо, невероятно вкусный чай. Где мы могли бы поговорить с моим братом и… вашей дочерью?
Грин напрягся.
Ох, лишь бы не скандал. Только не здесь и не сейчас.
— Ты ведь на машине приехал? Можем там поговорить, — произнёс демон после секундного промедления.
— Ну отчего ж. У нас во дворе есть отличная беседка, — вмешалась я, осторожно коснувшись локтя мужчины и привлекая его внимание.
У мамы ведь должны быть булочки. Она всегда пекла их, чтобы порадовать меня вкусностями. Ведь я так редко могла вырваться к ним погостить.
— Отличная идея!
— Пойдёмте, я вас провожу, — натянуто улыбнулась я.
— Карина, — вмешался отец, тоже поднимаясь. — Можно тебя на секундочку?
А вот это плохо.
— Родь. — Я повернулась к брату. — Проводи, пожалуйста, наших гостей в беседку. А я сейчас приду, заодно захвачу чай. Мам, подготовишь?
— Конечно.
Я на негнущихся ногах подошла к отцу, стараясь улыбаться как можно безмятежнее и вытирая при этом вспотевшие ладони о ткань сарафана.
— Да, пап?
— Что происходит?
— А что происходит?
Наивную дурочку изображать было сложно, особенно с новой внешностью.
— Ты и этот… Елизаров.
— Папа, не стоит.
