В холодном мраке ночи, старушка стонала, ее глаза искали помощи в потемневших стенах. Я — лишь незнакомец в ее мире, но с невероятной силой чувствую ужасную боль и страх. Страшный секрет ждет нас, готовясь выплеснуться наружу во время этой тщедушной ночи.
Когда стало понятно, что остановить это нельзя, велел всем убираться… Мать вышла первой. Я не думал… проклятье. Я не думал, что всё так случится. Она уже отошла от дома, почти вышла за ворота, когда её ударило… Да, я не успел! Отразил, но не всё.
А маска уже сыпалась, открывая истинное лицо. Боль и страх. Было неприятно это видеть.
— Её задело.
— И почему я узнаю об этом лишь сейчас?
Грин тоже напряжен. Но лицо держит лучше.
— До тебя не дозвониться, — угрюмо сообщил тот и добавил: — Будет лучше, если ты узнаешь это от меня.
— Узнаю что?
Я чуть пододвинулась и положила ладошку на колено Грина, пытаясь успокоить и приободрить. Дернулся и едва заметно кивнул, благодаря меня. А мне и этого хватило."
"— Отец попросил помощи у демонического совета. Это проклятие древнее и очень сильное. Магам оно не подчиняется. Шаг влево, шаг вправо — и последствия могут быть жуткими.
— Дай догадаюсь. Отец отозвался? — кисло поинтересовался Грин.
— Да. Он помогает. Вытягивать это. Именно Карл Елизаров сказал, где тебя искать.
— Карл? — переспросила я и тут же замолчала.
Это что? Грин, выходит, Елизаров Алексей Карлович?
Смешок заглушить не удалось. Я тут же отодвинулась назад и снова взялась за плюшку. Теперь понятно, почему демон не любит афишировать своё реальное имя.
Грин бросил на меня предостерегающий взгляд, после чего повернулся к Белову.
— И я должен в это поверить? Просто так?
Тот понимающе хмыкнул и достал из кармана брюк сложенный в несколько раз листок бумаги.
— Надеюсь, почерк своего отца ты узнаешь.
Я вытянула шею, пытаясь разглядеть листок в руках демона.
Точно печать. Расплавленный воск и круглая плашечка. Жаль, не рассмотреть, что изображено внутри. Неужели фамильный герб?
Открывать письмо Грин не стал, вместо этого уставился на брата.
— Зачем отцу это? Только не надо говорить про былые чувства и прочее.
— Это не ко мне вопрос, Грин. Но ты и сам это чувствуешь.
— Чувствую что?
— Изменения.
— А что Совет?
— Коваль пропал пару дней назад, найти не могут.
«Молчи, Карина! Молчи! Ни слова. Значит, убить хотели. И Грин поспешил её спасти. И кровь… Интересно».
— Знаю, — равнодушно отозвался Грин.
— Слухи ходят, что это ты её выручил.
— Веришь слухам?
— То же проклятье, Грин. То самое, что маму атаковало. Знаешь… Она ведь была дальше всех, и позиция неудобная. Легче меня было достать.
