В холодном мраке ночи, старушка стонала, ее глаза искали помощи в потемневших стенах. Я — лишь незнакомец в ее мире, но с невероятной силой чувствую ужасную боль и страх. Страшный секрет ждет нас, готовясь выплеснуться наружу во время этой тщедушной ночи.
Пальцы скользнули по щеке, провели по моим губам, затем вниз, к шее, плечам… коснулись груди.
— Нет!
Как же противно.
Слюна во рту загорчила, вызывая тошноту.
— Может, мы успеем поиграть…
О Господи, нет, нет! Нет!
Но и страх показать нельзя, хотя я уверена, он видит его в моих глазах.
— Давай. Потянем время… Глядишь, и Грин объявится, — отчеканила я.
Заскрипел зубами и активировал перенос.
В этот раз всё было легко. Никакой тошноты, головокружения и других неприятных последствий. Кажется, уже привыкла.
Это тоже была пещера. Но гораздо больше бабушкиной. Настоящий каменный зал с высоченным потолком и колоннами, добротной мебелью и алтарём из чёрного глянцевого камня прямо посредине.
Но меня привлёк не он, а тоненькая фигура, прикованная к стене.
— Ульяна?
Эти голубые волосы я бы не спутала ни с чем.
Она дёрнулась и с трудом приподняла голову.
Разбитое лицо, синяки и кровоподтёки. Слёзы, которые оставили прозрачные дорожки на щеках, искусанные губы.
— К-ка…рин-на.
— Что вы?… Что вы с ней сделали?
Слёз было не удержать.
— Не принимай на свой счёт. Девчонка здесь не из-за тебя. У неё есть своя ценность.
Ульяна задрожала и беззвучно зарыдала. Цепи жалобно задрожали вместе с ней.
— Вы чудовище!"
"— За всё приходится платить. А вы обе слишком самонадеянно отказались от защиты. А теперь иди, пора! — произнёс Коваль, подталкивая меня к центру.
И ноги, повинуясь его воле, сами понесли меня вперёд к огромной каменной глыбе.
— Вам это с рук не сойдёт. Меня найдут. Вы…
— Слишком много говорит, — проскрежетал голос за спиной.
Мне позволили обернуться.
Сгорбленная фигура в чёрном плаще. Чужое лицо, но такие знакомые глаза, которые пристально и жадно изучали меня.
Но этого просто не может быть. Нет, это невозможно!
— Нет… нет… неправда, — прошептала я, и последние капли надежды растаяли как дым.
Как же сильно мы ошибались.
Марго.
Маргарита Шварц.
Или, точнее, то немногое, что от неё осталось.
Она трясущимися руками стащила с себя капюшон.
Старая дряхлая старуха, лишь тень той яркой, пышущей здоровьем женщины. Редкие, тонкие седые волосы на почти лысой голове, изрезанное морщинами и покрытое пигментными пятнами лицо, крючковатый нос, сгорбленная спина и трясущиеся костлявые руки.
— Что, не нравлюсь? — беззубо усмехнулась она и, гремя клюкой, подошла чуть ближе. — Ты то вон какая красотка… Моё забрала! Но ничего, это ненадолго.
