В холодном мраке ночи, старушка стонала, ее глаза искали помощи в потемневших стенах. Я — лишь незнакомец в ее мире, но с невероятной силой чувствую ужасную боль и страх. Страшный секрет ждет нас, готовясь выплеснуться наружу во время этой тщедушной ночи.
Волосы взвились в последний раз, делая меня похожей на взбесившийся одуванчик — причёска в стиле афро отдыхает, — и опали.
Совершенно сухие. Даже умудрились лечь красиво, так, словно их укладывали в салоне красоты. Волосок к волоску.
Ну вот как тут не устраивать истерики, когда собственные волосы взбесились?
Я, стараясь не шевелить головой, кое-как подняла сумку с пола и бочком, бросая косые взгляды в сторону зеркала (на месте ли волосы?) попятилась в сторону двери.
— Ты чего? — У дверей меня ждала нетерпеливая Ульянка.
Девушка взглянула на меня, принюхалась, заглянула мне за спину, осмотрев ванную, и вынесла вердикт:
— Магией фонит. Ты что там делала?
— Ничего, — с прямой, как палка, спиной, ответила я, всё ещё боясь двигаться. — Ничего я не делала. Они сами!
— Кто они?
— Волосы, — просевшим голосом ответила я и сглотнула.
Кажется, у меня начинается шок.
— А что с ними? — сирена принялась изучать мои локоны взглядом.
Правильно. Касаться руками не стоит. Мало ли что может произойти.
— Они высохли. Сами! А перед этим шевелились.
— Что значит сами? — не поверила Ульянка.
Я бы тоже не поверила, если бы сама этого не видела. Но ей-то чего удивляться? Такие вещи для сирены должны быть привычны.
— То и значит.
— Сами не могли, — покачала головой девушка и коснулась моих волос.
Так быстро, что отскочить я не успела.
Но ничего страшного и жуткого не произошло. Волосы не зашевелились, не схватили её и в медузу Горгону меня не превратили. Словно и не было ничего.
— Это ты сделала.
— Ничего я не делала, — возмутилась в ответ. — Я не умею.
— Ну подумала. Силы в тебе много, она нестабильна, бывают всплески, разряды. И вот результат. Подумала, захотела — и исполнилось. Хорошо хоть, не спалила.
— Всё равно отрастут. Ох, не люблю я такое. Привыкла всё контролировать, а тут как новорождённый котёнок — тыкаюсь по углам и ничего не понимаю.
— Ты и есть новорождённая, — улыбнулась сирена. — Пошли завтракать, у нас пять минут.
— Как всё строго.
Мы прошли на кухню, где я быстренько села на табуретку, откусила бутерброд и запила тёплым чаем.
Едва прожевав, быстро поинтересовалась, пользуясь передышкой:
— А что там Грин рассказывал о твоей семье? И каких-то проблемах?
Ульяна сразу напряглась. Губы поджала, глаза отвела и нахмурилась, нервно протирая пальчиком столешницу. Словно хотела стереть какое-то невидимое пятно.
— Это не имеет значения.
Ну, это не мне судить, а вот её попытка скрыть пробуждает недоверие.
