В холодном мраке ночи, старушка стонала, ее глаза искали помощи в потемневших стенах. Я — лишь незнакомец в ее мире, но с невероятной силой чувствую ужасную боль и страх. Страшный секрет ждет нас, готовясь выплеснуться наружу во время этой тщедушной ночи.
— Ясно, — ответила она спустя несколько долгих и томительных секунд.
Обиделась. И я могла её понять, такая скрытность кого угодно могла обидеть. Особенно после стольких лет дружбы.
— Ну тогда пока. Позвони, как найдешь время.
— Подожди!
Нет, я просто не могла вот так её отпустить. Особенно в такой момент.
— Лен, только между нами, — шепотом, чтобы придать достоверности, продолжила врать. — Я попала в переделку. Из-за этой истории… в переулке.
— Какую переделку?
Надо было что-то придумать и как можно быстрее.
— Помнишь, как в американских фильмах? Типа программа защиты свидетелей, — начала на ходу сочинять я.
— Ну? Решка, — ахнула подруга, — ты что, на мафиози нарвалась? Переделка территории? Заказное убийство, и ты важный свидетель, да?
Кажется, кто-то боевиков пересмотрел, но мне сейчас это даже на руку.
— Что-то вроде этого. Я уеду на пару дней, пока идёт разгар следствия. Поэтому на звонки отвечать не смогу. Сама понимаешь.
— Блин, вот это да! — восторженно выдохнула Ленка. — Офигеть просто. Настоящее приключение! Тебе и охрану выделили?
— Угу.
— Ну и как он? Классный? Накачанный? Красивый? Сексуальный? Чёрный костюм, солнцезащитные очки? А пистолет у него есть?
— Кто о чём, а ты о пистолетах, — облегчённо рассмеялась я — кажется, получилось.
— Сама извращенка. Каринка, не упускай случай, оторвись по полной.
— Договорились.
— И позвони, как только сможешь. А то я волнуюсь.
— Хорошо. Передавай привет маме, пусть поправляется.
— А?
— Не бери у неё больше подарки, хорошо?
— Почему?
— Просто не надо. Пообещай мне.
— Ладно, — нехотя согласилась подруга. — Только я совсем ничего не поняла.
— Я тебе потом расскажу. Правда. Когда вернусь.
— Хорошо. Удачи, Решка!
— Спасибо, Орёл!
Кое-как положив телефон на краешек раковины, чтобы он, не дай бог, не соскочил, я обхватила голову руками, взъерошив спутанные волосы, к которым так и не успела привыкнуть.
Как же противно было лгать. Тем более Ленке.
Особенно Ленке! Той, с кем привыкла делиться победами и поражениями, горестями и радостями. Просто всем. И тут ложь. Причем не мелкая, а крупнокалиберная.
Но лучше уж так. Правда об истинных причинах моего побега может быть опасна для неё, а рисковать лучшей подругой я совершенно не собиралась. Ей и так с матерью не повезло.
Тётю Вику было даже жалко. Но не очень сильно.
