В холодном мраке ночи, старушка стонала, ее глаза искали помощи в потемневших стенах. Я — лишь незнакомец в ее мире, но с невероятной силой чувствую ужасную боль и страх. Страшный секрет ждет нас, готовясь выплеснуться наружу во время этой тщедушной ночи.
Не знаю, как Ульяна меня услышала, но в ответ быстро произнесла:
— Нет у тебя этих минуточек. Грин будет здесь через десять минут. А тебе еще переодеться надо, позавтракать, умыться.
Сон как рукой сняло.
Грин, сделка, вампиры, проклятое ожерелье. Лучше бы мне всё это приснилось.
Поднялась, быстро поправляя задравшуюся майку, которую мне одолжила Ульяна. Не в сарафане же мне спать. Он и так не первой свежести. Вчера так и не смогла дождаться Грина с вещами, попросила Улю поделиться гардеробом и уснула на неудобном скрипящем диване, от которого сейчас заломило тело.
— Карина, надо умыться и переодеться. Завтрак уже на столе. Вещи вот, — улыбаясь во все свои тридцать два зуба, произнесла девушка.
— Вещи? — тупо переспросила я, взглянув на спортивную сумку, стоящую у дивана.
Сумка точно была моей. Я покупала её специально для того, чтобы ходить в спортзал, но попользоваться так и не успела. Работы было слишком много.
— Грин принёс под утро. Тебя будить не стали.
— Угу, спасибо, — пробормотала я, хватая сумку и открывая замок для того, чтобы заглянуть внутрь.
Вещи тоже мои. Легинсы, джинсы, несколько однотонных футболок, белая майка-алкоголичка, пара полотенец, мастерка, пижама — старая, затёртая, хлопковая, состоящая из шортиков и майки. А вот и нижнее белье. Чуть в сторонке лежит. Бюстик и пять трусов. Обычных, хлопковых, никаких стрингов и кружавчиков, все удобно и антисексуально.
И это значит, что Грин копался в моих вещах. Да, я сама дала ему добро, но от меня как-то ускользнула мысль о нижнем белье и руках, которые будут в нём шарить, рассматривать и трогать.
Что-то мне стало не очень хорошо.
— Карин, — вновь заныла Ульяна. — Ты чего застыла? Время!
— Угу.
В боковом кармашке сумки нашла средства гигиены. И если зубную пасту, щетку, гель и шампунь я еще восприняла нормально, то вот коробка с тампонами и пачка гигиенических прокладок повергла меня в глубочайшую депрессию.
Ну нельзя же быть таким бесцеремонным! Или можно? Он же сатрап, самодур и просто ужас. Но еще больший ужас я испытывала сейчас.
— Грин всегда всё делает на совесть, — заметила Ульяна, увидев, как я верчу в руках средства личной гигиены.
— Я уже успела оценить.
Кажется, её совершенно это не смущало.
— Карин…
— Да помню я, помню. Время, — с досадой ответила я, засунув всё назад в сумку и вставая с кровати. — Иду умываться и переодеваться.
