В холодном мраке ночи, старушка стонала, ее глаза искали помощи в потемневших стенах. Я — лишь незнакомец в ее мире, но с невероятной силой чувствую ужасную боль и страх. Страшный секрет ждет нас, готовясь выплеснуться наружу во время этой тщедушной ночи.
— И чем я должна буду расплатиться с тобой? Кровью, жизнью или, может, сразу душой? — голос звучал нервно, но мне до этого не было никакого дела.
— Нет, свою душу можешь оставить при себе. В хранилище твоего рода лежит одна вещица. Древний артефакт. Его ты и отдашь мне.
— Что за артефакт?
— А это что-то изменит?
— Вдруг ты с его помощью собираешься завоевать весь мир.
— И что мне потом делать? С этим миром? — скривился Грин. — Мороки много — командуй, правь и ходи с грозным видом. Я предпочитаю свободу и независимость.
— Тогда что это за артефакт?
— Семейная реликвия. Итак, твой ответ?
— Прямо сейчас?
— Один…
Господи, что же делать?
— Два…
Что выбрать? Правильно ли я поступаю?
— Уже три…
Я же ничего про него не знаю. Совсем.
— Четыре…
«Соглашайся», — неожиданно шепнуло сознание, и я, кивнув, выдохнула:
— Согласна.
Наступившая оглушительная тишина и сдержанный вопрос:
— Уверена?
— Да.
— Но это еще не всё! — огорошил меня своим заявлением Грин.
— Что еще?!
— Есть еще ряд правил.
Он издевается?! Я тут пошла против себя, решила довериться, а он мне выдвигает ряд новых условий.
— Правил? Каких правил? — прорычала в ответ.
— Правило номер один, — произнёс Грин, и я невольно задержала дыхание, готовясь услышать если не вселенскую мудрость, то точно что-нибудь важное. И снова ошиблась. — Я мерзавец, козёл, скотина, гад, ничтожество, урод, негодяй, — мужчина запнулся и повернулся к притихшей Ульяне. — Что там еще?
— Не знаю. Надо спросить у твоей бывшей, — отозвалась сирена.
— Которой?
— Любой.
— В любом случае, — обратился ко мне Грин, — взывать к моему пониманию, человечности и прочему бесполезно. Я буду тебя муштровать, мучить и делать всё для того, чтобы добиться нужного результата.
Нисколько в этом не сомневалась.
— И что дальше?
— Готова ли ты к боли, слезам и труду до потери сознания?
Нет!
— Да, — ответила ему сквозь зубы.
— Правило номер два. Я не сплю с ведьмами, особенно такими.
— Какими такими?
— Такими ведьмами, — произнёс он уклончиво.
Я бы, возможно, возражала, но внезапно вспомнила, как выгляжу. Чёрный цвет волос, бледная кожа, огромные глазища, алые губы и выпирающий бюст.
— И вообще, — продолжил Грин, — я никогда не смешиваю работу и личную жизнь, так что, когда дар окончательно проснётся, пойдешь искать утешение у другого. И мне всё равно у кого.
— Что значит искать утешение?
— Вы, ведьмы, очень сексуальны, — ответила за него сирена.
