Автор
Кира проводила очередной трудный день в офисе, когда секретарь Милана встряхнула ее плечи: "Не уходите! Игорь Олегович сейчас не свободен". Этот рабочий вечер напоминал предыдущие, но сегодня было что-то особенное. Кира осталась в офисе, надеясь на помощь Миланы — секретарши для искушенного....
— Моя подруга, — призналась я. — У нее… у нее проблемы, и она наверняка звонит, чтобы посоветоваться. Простите, это не мои тайны. Но я не могу посвятить вас в личную жизнь Люси.
Ярость Виктора уступила место раскаянию.
— Это ты меня прости, — проговорил он, освобождая мне путь. — Я не должен был беситься из-за какого-то звонка. Прости.
Я вылетела в коридор и метнулась к туалетной комнате. На нашем этаже было не так много женщин, так что это место почти всегда пустовало. И на этот раз повезло. Я смогла уединиться и, наконец-то, ответить на звонок.
— Маша нашла фотографию родителей, ту самую, что сделали незадолго до аварии, — торопливо пояснила Люся. — Уж не знаю, зачем наша малышка полезла в шкаф с твоим бельем, но теперь я никак не могу ее успокоить. Она бьется в истерике уже час, не хочет успокаиваться и не отдает фото. Прости, но я испробовала все, что могла.
На заднем фоне действительно рыдала Маша. У меня сердце разрывалось на части от этих звуков. Какая же я дура. Бесчувственная тупая идиотка! Знала же, что нельзя напоминать сестре о родителях.
И теперь Маша расплачивалась за мою ошибку. Расплачивалась жестоко.
— Сейчас буду, — пообещала я, еще не зная, как это осуществить. — Ждите!
В приемную вошла, нервная и задумчивая. Виктор все еще был там, кажется, ждал моего возвращения. Со скрещенными на груди руками и взлохмаченными волосами, он напоминал демона. Не хватало только рогов.
Правда, увидев меня, он слегка остыл.
— Что-нибудь случилось? — поинтересовался он. Подошел ближе и приподнял мой подбородок большим и указательным пальцем. — Ты бледная, Кира…
Я ошалело соображала. Не пойти к рыдающей сестре не могла, но и сказать правду… При устройстве в «Роллинг Таурус» я чуть ли не на библии клялась, что не имею личной жизни. Обещала, будто ничто не отвлечет меня от работы.
— Мне немного нехорошо, — выдала первое, что пришло в голову.
Для убедительности почесала руку и поморщилась. Глупее причины придумать трудно, но в тот момент это было единственное правдоподобное объяснение, которое пришло мне на ум.
— Несколько часов назад ты говорила, что все отлично, — напомнил Виктор, вглядываясь в глаза и нависая надо мной могучим исполином.
«Дура, дура, дура», — ругала я себя. Но пути назад не осталось.
