В апреле, когда солнце ярко светило и ветер шепелявил, молодой человек все равно решил отправиться к реке недалеко от старинного моста. Вода была слишком мелкой для бассейна, но ощущение свежего запаха речных вод заставляло надеяться на приключение. И хотя идея казалась невероятно глупой, его друзья уже предвкушали момент радости и приключений в этой необычной местности....
– Но они и так нас уничтожат, это же варвары!
– О, фрау Марта, уверяю вас, вы слишком увлекаетесь пропагандистской прессой. На самом деле не все так печально, как кажется. Открою вам секрет: русские не убивают женщин, детей и раненых. Если те не оказывают сопротивления, их не трогают. По крайней мере, так происходит в большинстве случаев. Смиритесь, это трудно признать, но, похоже, все кончено. Лечите людей, молитесь, слушайте органную музыку – и Бог вам поможет… если сами, конечно, себе поможете.
– Но вы же СС, – растерялась женщина, – вы не можете высказывать такие крамольные мысли.
– Мы будем до последнего выполнять свой долг, – пафосно возвестил Ракитин, – а какие мысли при этом будут в наших головах, никого не волнует. В здании есть подвалы? Постарайтесь перенести раненых туда. С приближением боев будут усиливаться артобстрелы, пострадают даже прочные здания. Нам нужно выйти на Альдерштрассе, фрау Марта. Мы правильной дорогой идем?
– Что? – подавленная женщина вышла из оцепенения. – Да, Альдерштрассе – это там, – она махнула рукой, – полквартала, мимо разрушенной больницы.
Наручные часы показывали 20 часов 38 минут. Группа была на месте. До назначенного срока оставалось чуть более двадцати минут. Из гулкой подворотни, насыщенной не самыми приятными запахами, просматривался добротный четырехэтажный дом с двумя подъездами. Пустое пространство в центре двора занимали зеленеющие деревья.
В доме было два подъезда. Четыре этажа, сферическая башня на крыше.
В здании еще проживали люди. На подъездной дорожке красовался указатель: «Бомбоубежище, 100 метров». Большинство окон было зашторено. Электричество не работало, но кое-где занавески освещались изнутри – люди пользовались фонарями и свечами.
Офицеры вышли из арки, встали под сень деревьев. Из левого подъезда показалась женщина, прихрамывая, побрела по своим делам. Жизнь в каком-то смысле продолжалась. «Мы вообще в Берлине? – мелькнула странная мысль. – Они что, не знают, что происходит в городе?»
– Двадцать минут осталось, товарищи офицеры.
