В апреле, когда солнце ярко светило и ветер шепелявил, молодой человек все равно решил отправиться к реке недалеко от старинного моста. Вода была слишком мелкой для бассейна, но ощущение свежего запаха речных вод заставляло надеяться на приключение. И хотя идея казалась невероятно глупой, его друзья уже предвкушали момент радости и приключений в этой необычной местности....
Поднялся на колено еще один гранатометчик, но с этим церемониться не стали: он еще только прилаживал к плечу свою трубу, а пули уже кромсали его китель, отбрасывая незадачливого стрелка в яму. Повторно воспользоваться фаустпатроном желающих не нашлось.
Андрей попытался пересчитать немцев. Их было семеро (не считая отползающих офицеров), из них один ранен, другой убит – и это как минимум! Пятеро против кучи озлобленных советских автоматчиков! Людей вот только жалко, многие могут погибнуть…
Андрей стрелял короткими очередями по малоподвижной немецкой каске.
– Легостаев, закидайте фрицев гранатами! – крикнул Ракитин.
– Понял, товарищ майор! – звонко выкрикнул лейтенант. – Эй, орлы, все слышали? Стреляем очень осторожно, тщательно целимся!
Снова кто-то засмеялся, что в условиях боя было каким-то сумасшествием.
– Они издеваются, товарищ майор? – обиженно выкрикнул Шашкевич.
– Нет, им просто весело, – огрызнулся Корзун."
"На склоне между позициями враждующих сторон стали рваться гранаты.
Поле боя осталось справа. Захлебнулся «МГ-42», пулеметчику прострелили голову. Нарастали крики – перебегали люди Легостаева, теперь уже прицельно забрасывая противника гранатами.
Андрей бежал прыжками по заброшенной пахоте. Земля задубела, была твердой, как камень. Дорога на мост пролегала справа, метрах в сорока. Там еще клубился дым. От реки дул прохладный ветер, освежал разгоряченную голову.
Кончилось поле, майор повернул на девяносто градусов, припустил к мосту. То, что было в эпицентре боя, уже не казалось важным.
